Московская магия. Первая волна - Артем Михалев

— Говоришь, заклинания с него соскальзывали? Похоже, Граф добыл себе ключника. — Выждав минуту, он достал мобильный телефон и набрал номер. — Сестренка, для тебя есть работа. Жду завтра, после заката. — Тот, кого называли Хозяином, не торопясь зашел на кухню. — И пришли сюда кого-нибудь. Пусть приберутся.

Широко открытые глаза Дмитрия невидяще уставились в потолок. Кровь из разбитой бутылки залила половину кухни. Принятый вампиром раствор серебра убивал гораздо быстрее, чем пуля.

Печальный кортеж двинулся к Москве. Люди рассаживались по местам в гробовой тишине. Смерть Ольги глубоко ранила не только меня. Волков ехал с телом Золушки в карете «скорой помощи». Золушка в карете — какая грустная шутка. Я хотел сесть к ним, но меня остановил Граф.

— Оставь их наедине, пусть попрощаются. Это личное. — Убрав руку с моего плеча, координатор сел в машину. — Пойдем, я отвезу тебя домой.

Некоторое время мы ехали молча, пока Граф не произнес:

— Знаешь, Саша, полигон не был полигоном в полном смысле этого слова. Это были своего рода ясли, детский сад для магов. За последний год там побывало несколько тысяч наших. Ольга знала каждого чуть ли не поименно. Сегодня все мы потеряли свою первую учительницу.

Я прекрасно понимал, о чем он говорил. Хотя я знал ее всего сутки, этого хватило, чтобы по-хорошему влюбиться в Золушку. Не плотская любовь, нет. Просто она была хорошим человеком, который любил свое дело и отдавал себя без остатка.

— Я не представляю, как удержать их в узде. Если сегодняшние события станут известны — завтра в Москве начнется бойня. Боюсь, что так или иначе, но информация всплывет. Тот, кто подготовил эту западню, прекрасно рассчитал последствия. Одного не пойму, кому это понадобилось? Церковь воюет с кровососами. Мы придерживаемся нейтралитета, а взамен вампиры соблюдают правила игры — убивают, не оставляя за собой следов. Мы выигрываем время, чтобы наложить Печати, а они не воюют на два фронта. Выгода обоюдная. Я было подумал на церковь, но нападавшие — вампиры. «Кресты» на такое не пойдут, слишком велика их ненависть друг к другу.

И тут я взорвался:

— Как ты можешь думать об этой ерунде, когда тело Ольги едет в соседней машине? Что ж вы за маги такие, если толпой не можете спасти одну девочку? На кой хрен вы нужны? Чтобы все взрывать и убивать всех вокруг?

Не знаю, может, это истерика? Выход накопившимся эмоциям? Но я говорил то, что думал в тот момент. Ручка дверцы протестующе хрустнула и осталась в ладони. Я растерянно уставился на обломок пластика.

Граф посмотрел на меня усталым взглядом. Не так уж велика между нами разница в возрасте, но под этим взглядом я почувствовал себя ребенком… Мне стало стыдно, едва удержался, чтобы не спрятать ручку за спину.

— Мы ничего не могли сделать, Саш. У вампиров очень поганая магия. Их сильно корежит при обращении. Даже нельзя обвинять нежить в том, что она такая. Их создал мир. Или переделал. Это хищники, Саша.

А насчет Золушки — ее очень хотели убить. Убить надежно, зная, что вытаскивать с того света будут зубами. Заклинания разрушили все основные связи в организме. Фактически она умерла еще до приезда врачей. Представь, что у тебя внутри огромный механизм из миллиардов шестеренок. Каждая из них вращает сотни вокруг себя. Нападавшие разрушили большую их часть. Организм еще некоторое время действовал, что называется, по инерции. Шестеренки вращались все медленней и останавливались. Одна за другой. Лекари создавали заплатки из кусочков своей силы, но повреждения были слишком обширные. Остановка сердца — просто финал падения системы в целом. Я понял, что Ольга мертва, сразу как приехал. И целители поняли.

— У Волкова крыша съедет, — невпопад ответил я.

— За ним присмотрят. У него сильная воля, должен выкарабкаться. — Координатор пожал плечами и добавил: — Он ее любил.

Граф привез меня к самому подъезду. Было бы удивительно, если бы мой адрес еще не узнали. Я уже собирался выйти из машины, когда координатор остановил меня:

— Саш, подожди. — Дотянувшись до бардачка, он достал мои вещи: телефон, ключи, бумажник и Юлькины шарики. — Прекращай бросать их где попало. Не буду же я вечно за тобой прибирать.

Сил отвечать не было, я махнул на прощание рукой и вошел в подъезд. По привычке поднявшись пешком на шестой этаж, открыл дверь своей квартиры. Середина ночи, неудивительно, что все спят. Меня не ждут, думают — отдыхаю на природе.

Если мама сейчас проснется и увидит меня — грязного и ободранного, да в чужих штанах, то подвалы гестапо покажутся мне раем. Тихо приняв душ, я смыл большую часть следов преступления. Царапины и кровоподтеки никуда не делись, но по этому поводу всегда можно что-нибудь соврать. Например, что я спасал девушку и меня побили хулиганы. И не вранье, и вполне в моем характере. Мама должна поверить. Конечно, отругает для виду, но я знаю, что она мной гордится. На цыпочках добравшись до кровати, я завалился спать. В кои-то веки мне пригодились способности оборотня. Раньше у меня никогда не получалось прокрасться в комнату, не разбудив сестру.

А отломанную ручку я положил на тумбочку возле кровати. Плевать, новую наколдует.

Я проснулся ближе к обеду. Мама уже ушла на работу, а Юля сидела на кровати и читала книжку. Настораживал тот факт, что она не подняла меня, как обычно, в несусветную рань.

— Проснулся, братишка?

И голос у нее странный, где-то я прокололся. Усилием согнав сонную одурь, быстро прокачал свои вчерашние действия. Может, в ней совесть проснулась? Не хотела беспокоить израненного брата? Сомневаюсь. Я быстро осмотрелся на предмет повреждений, чтобы хоть врать правдоподобно. К моему удивлению, раны уже затянулись. Обрадовавшись, что не надо объясняться по этому поводу, спокойно встал с кровати и, раскинув руки в стороны, широко зевнул. Чувствовал я себя на удивление — никакой боли и ломоты.

— Отлично выспался. Как вы тут без меня?

— Нормально, а ты без нас?

Насчет объяснений я поторопился. Небрежным жестом Юля достала из-за кровати украденные джинсы. При дневном свете они больше напоминали окровавленные лохмотья.

— Ничего не хочешь рассказать?

— Нет. — Собственный голос прозвучал глухо, перед глазами стояли вчерашние события.

— Саш, у тебя что-то случилось?

— Да, но уже все в порядке. Я потом расскажу. — Видать, мелькнуло что-то эдакое в моем взгляде.

Сестренка мгновенно прекратила расспросы.

— Ладно. — Она бросила в меня джинсами. — Ты мой должник. Еле успела вытащить их из ванной, чуть мама не застукала.

В ответ я лишь безразлично кивнул. Сейчас это казалось неважным.