Похитители разума. Психохирургия и контроль над деятельностью мозга - Самуэль Чавкин

По мере того как программа претворялась в жизнь, все явственнее просматривался ее злонамеренный и принудительный характер. Стали поступать судебные иски, ставившие под сомнение конституционность программы «СТАРТ», поскольку она лишала заключенных их основных конституционных прав. В частности, по инициативе Американского союза борьбы за гражданские свободы было возбуждено дело Sanchez v. Ciccone, в котором приводилось письменное показание одного заключенного, где говорилось, как за совсем незначительное, по его словам, нарушение дисциплины (нежелание подчиниться приказу охранника) он был схвачен тюремщиками и брошен в карцер. Когда четыре других заключенных пытались протестовать, их тоже бросили в карцер, избили, а затем бросили в камеру контейнер со слезоточивым газом[143].

В показаниях далее говорилось: «Затем нас положили лицом вниз, привязали ноги к раме кровати, заломили руки за спину и надели наручники. В таком положении нас продержали несколько дней. Все это время я отказывался принимать пищу, потому что, если бы я согласился, меня бы заставили есть «по-собачьи»... Охранники отказывались отвязывать меня хотя бы ненадолго, и я вынужден был ходить под себя».

Подобного рода свидетельства, а также те, которые содержались в других судебных исках, со всей очевидностью показывают, что программа «СТАРТ» отнюдь не преследовала тех гуманных целей, которые в столь обтекаемых выражениях были изложены тюремными властями, заявившими, будто они пытались «помочь этим людям научиться лучше контролировать свои поступки, а затем вернуться в обычные учреждения и участвовать там в программах, служащих их скорейшему и успешному приобщению к жизни в коллективе»[144].

Несмотря на такие разоблачения, приведшие к упразднению программы «СТАРТ», Норман А. Карлсон, директор Федерального бюро тюрем, заявил, что его ведомство «извлекло пользу из этой практики». В интервью корреспонденту журнала «Тайм» семь месяцев спустя (11 марта 1974 г.) он сказал: «Мы намерены приступить к осуществлению программ [модификации поведения] во всех изоляторах наших пенитенциарных учреждений. Только теперь они не будут носить названий, вызывающих столь бурную реакцию»[145].

Вскоре после этого руководство федеральных тюрем в Виргинии, Мичигане и других штатах и в самом деле приступило к осуществлению аналогичных программ. Почти такие же коверкающие людские души «исправительные» программы осуществляются по всей стране в тюрьмах штатов. При этом выдвигается оправдание в духе Скиннера: ни один из этих методов преследования не должен рассматриваться как пытка тех, кто не проявляет энтузиазма по поводу обращения с ним властей. Они обычно называются негативным подкреплением или «отвращающим» воздействием.

В Петаксентском исправительном учреждении, тюрьме штата Мэриленд, куда помещают «умственно отсталых преступников», строптивые заключенные попадают на так называемую «смирительную доску». Согласно описанию, приведенному в газете «Вашингтон дейли ньюс», это «специально оборудованная доска, к которой привязывается голый заключенный. Его запястья и лодыжки захватываются прикрепленными к доске зажимами, а голова жестко крепится при помощи ремня, опоясывающего шею, и специального шлема. Один заключенный рассказывал, как однажды его приковали к такой доске и оставили одного в темной камере. При этом он не мог даже стряхнуть с себя нечистоты. Когда приносили пищу, ему освобождали лишь одну руку, которой он нащупывал еду, а затем пытался как-то влить себе в рот жидкость и проглотить ее,  хотя голову поднять не мог»[146].

Другим проявлением тактики террора, применяемой в Петаксенте, является помещение туда заключенного на неопределенный срок. Вопрос о его выходе на свободу решается психиатром, который сам определяет, опасен тот для общества или нет. По свидетельству Американского союза борьбы за гражданские свободы, который возбудил в суде несколько дел против Петаксентской тюрьмы, многие из задержанных за такие незначительные правонарушения, как угон автомобиля для поездки в развлекательных целях, приговаривались к двум годам тюремного заключения, а затем попадали в Петаксент, где их держали до 18 лет (В настоящее время 39 из 50 американских штатов, а также округ Колумбия и федеральное правительство в той или иной мере практикуют вынесение приговоров на неопределенный срок. В Петаксенте это может означать любой срок: от одного дня до пожизненного заключения. В других местах при вынесении приговора судья может сказать: «Вы приговариваетесь к тюремному заключению на срок от 2 до 10 лет». Окончательное решение о действительном сроке тюремного заключения выносится службой пэроул — комиссией, рассматривающей ходатайства об условном освобождении. Майерс констатирует: «По мнению Американского союза борьбы за гражданские свободы, в настоящее время 80% заключенных отбывают срок по неопределенному приговору. (Беседа автора с Мэтью Майерсом.). Результаты проведенного исследования показали, что 75% заключенных, получивших сроки до 5 лет, а затем переведенных в это заведение, оставались там дольше.

Применяемая в Петаксенте теория, согласно которой заключенный, проходящий курс «лечения», должен помещаться в это учреждение на неопределенное время и освобождаться лишь тогда, когда сочтет нужным администрация (при этом предполагается, что заключенный в процессе «лечения» избавится от таких черт характера, которые когда-то толкнули его на преступление), противоречит результатам целого ряда исследований, проведенных ведущими американскими психиатрами и криминологами. Так, например, специальная группа экспертов по вопросам уголовного правосудия, созданная Американской ассоциацией психиатров и включавшая в свой состав таких специалистов, как Норвел Моррис, декан юридического факультета Чикагского университета, бывший декан Школы уголовной юстиции для лиц, окончивших университет, пришла к заключению, что это учреждение не может с какой-либо точностью предсказать степень потенциальной опасности того или иного человека для общества[147]. Единственная тюрьма, которая применяет методы, аналогичные методам, используемым в Петаксенте, находится в ЮАР[148].

Представитель Американского союза борьбы за гражданские свободы Мэтью Майерс с сожалением констатировал, что вопрос о том, направлять ли того или иного заключенного в Петаксент, зависит исключительно от прихоти тюремных психиатров. Он назвал необычным то обстоятельство, что часто беседа психиатра с вновь прибывшим заключенным длится менее получаса. Во многих случаях, говорит он, «информация о прошлом заключенного неточна, а иногда носит просто анекдотический характер. Как-то мне попалась справка о школьном прошлом заключенного, в которой говорилось, что, находясь в первом классе, он не делился со своими товарищами молоком и печеньем. Этот факт, по-видимому, был впоследствии обращен против него... В другом личном деле заключенного я прочитал следующее: «Он не был вскормлен грудью»[149].

Другим обстоятельством, еще более осложняющим положение заключенных в Петаксенте, является то, что многие психиатры по происхождению иностранцы, поэтому они редко понимают жаргон жителей гетто, на котором говорят заключенные, в большинстве своем бывшие обитатели балтиморских трущоб. И все же именно они являются теми экспертами, к которым обращаются с просьбой установить, в каком состоянии находится психика заключенного и каковы его шансы остаться психически здоровым человеком по выходе из тюрьмы.

Почти 16-летнее существование Петаксентской тюрьмы обошлось американскому налогоплательщику примерно в 40 млн. долл. За это время, заявила администрация этого учреждения, «излечилось» около 100 человек. Это довольно дорогой курс лечения, если учесть, что связанные с этим расходы в среднем составили более 400 тыс. долл. на одного человека[150].

Два калифорнийских пенитенциарных учреждения, одно в Вейкавилле (получившее широкую известность в связи с психохирургическими экспериментами, о чем говорилось выше), а другое в Атаскадеро (лечебница для душевнобольных преступников), входят в число тюрем, которые широко применяют пытки с целью «изгнать дьявола», вселившегося в души непокорных.

В госпитале в Атаскадеро, который фактически является тюрьмой строгого режима, насчитывается 1500 душевнобольных преступников и лиц с расстроенной психикой, попавших в тюрьму за преступления сексуального характера. Это учреждение первым применило такие медикаменты «отвращающей терапии», как анектин (сукцинилхолин) — очень эффективное средство, используемое в хирургии для расслабления мышц. Но вводимый внутривенно дозами до 40 мг, он не только расслабляет мышцы, но и парализует их.