Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

class="p1">– Я уж не знаю, чем он ей не угодил, – вздохнула Ведома. – Парень красивый, веселый, умный…

– И кулаками помахать не хвор! – одобрительно подхватил Равдан.

– Старше ее всего-то лет на восемь. Не за деда же с седой бородой отдают! Так нет – уперлась.

– Понимает – этим парнем она вертеть не будет. Он на нее узду найдет.

– Насмехаетесь вы надо мной? – Рагнора сверкнула глазами.

– Скажи спасибо, что насмехаемся! – Расстегнув кафтан, Равдан сел на лавку напротив нее и вытянул ноги. – А то ведь я мог бы и плетку взять. Не беру, потому что и взабыль думаю – он Острю возьмет. Я бы Острю взял, ясного дня не видать!

– И вы, вы хотите, чтобы я за него вышла? – Рагнора воззрилась на отца, будто не верила в такую нелепость.

– Хотим. И так будет, если парня уговорим.

– Да неужели вы забыли, что он брат Святослава, а отец Святослава убил моего деда! Твоего отца! – Рагнора взглянула на мать. – Он кровный враг нашего рода! И я должна за него идти, как Сигню за Сиггейра? Как Гудрун за Атли? Зачем – чтобы скормить ему наших детей, убить его, поджечь дом и войти в него самой[813]?

– Да что ты выдумываешь? – Ведома поморщилась.

– Матушка, но как ты можешь хотеть, чтобы я вышла за племянника Ингвара, который твоего отца убил?

Ведома взглянула на мужа, но Равдан только усмехнулся и двинул бровями: тебя спросили, ты и отвечай.

– Милая моя… – Ведома с трудом подбирала слова.

– За эту смерть давно заплачено. – Равдан все же пришел ей на помощь.

– Истинно так, – подтвердила Ведома. – Мы примирились с Ингваром сразу после смерти отца, еще пока он оставался здесь. Он передал власть Лютояру, то есть Станибору. И согласился, что воеводой будет твой отец, а я – его водимой женой. Ингвар признал наш брак и положение, и это была его вира. Его плата за примирение. Они бились на поединке, за такую смерть не мстят. А ведь он мог тогда перебить нас всех и посадить здесь своих людей. Родни у него хватит…

– Тородд сейчас не в Смолянске сидел бы, а здесь, и был бы князем смолян, – добавил Равдан.

– Но Ингвар пришел сюда со щитом! Сидел бы он в Киеве – и виры бы не понадобилось!

– Сидел бы он в Киеве – здесь бы не было нас, – прямо сказал Равдан. – До сих пор правил бы Сверкер. Но не думай, что тебе это принесло бы счастье. Тебя, статочно, и в живых бы не было. Сверкер Ведому моей женой не признавал, норовил ее за другого кого выдать. Сперва за одного – за Зоряна ловацкого, а как его прикончили, еще женихов нашел целый пучок. Меня бы здесь не было, в воеводах, да и вовсе в Свинческе.

– Отец не разрешил бы нам жить вместе, – кивнула Ведома. – Он не признал бы такого зятя, никогда. А ты… Я часто думала, что было бы с тобой, останься мой отец в живых. – Впервые в жизни Ведома заговорила вслух об этих мыслях, но ей было ясно: для дочери пришло время разобраться в нитях своей судьбы по-настоящему, чтобы не запороть весь узор будущего. – Отец, когда заманил меня обратно домой, всем рассказывал, будто мы с Прияной три года провели в Подземье у Кощея.

Рагнора кивнула: эту часть родового предания она знала хорошо.

– И вот к началу лета выяснилось бы, что я дитя ношу! По сроку было видно, что я понесла с Карачуна: ты родилась после Дожинок, на равноденствие. Будь я не замужем – всему племени смолянскому было бы ясно как день, что ты дитя самого Кощея! Думаешь, тебя оставили бы в живых? Да ни за что! Детей Темного Света возвращают на Темный Свет. Мне ни за что не позволили бы оставить тебя при себе. Тебя сразу после рождения утопили бы или отнесли бы в лес в такую глушь, где никто не подберет. Тебя там съели бы звери в тот же день. Что было бы со мной, покажи я всем, что отмечена Кощеем, – и думать не хочу. Может, нас отвели бы в лес обеих и еще привязали к дереву для верности. Вот и все, что было бы, останься мой отец в живых. Ингвар спас жизнь нам с тобой. Я уж не говорю о том, что он сделал Станибора князем, а твоего отца – воеводой, дал нам с тобой честь и положение. Да, смоляне недовольны, что приходится платить дань. Этому никто никогда не радуется. Опять иные поговаривают, что, мол, надо бы собраться и киянам дорогу показать. Это удальцы из тех, кто не бился с Ингваром и не видел, как за этот мир мой отец и его дружина заплатили жизнью. Но ты и я, вся наша семья – мы не должны иметь мстительных и злобных помыслов к Ингвару и его детям. Боги не любят неблагодарных…

– А пуще того они не любят глупцов, – добавил Равдан. – Глупо отталкивать от рта ложку с кашей.

– Какая здесь каша? – Рагнора помнила, что говорят они о ее свадьбе с Торлейвом. – Какой вам прок в этом парне?

– Ты же слышала: он самый близкий родич Святослава. Мало тебе этого? Святослав на рать собрался – а ну как убьют? Кто тогда будет князем в Киеве?

– Но… у него вроде сыновья есть, – пробормотала Рагнора, которой раньше не приходило в голову взглянуть на дело с этой стороны.

– Тем сыновьям еще порточков не пошили. Случись что – если старшего и признают князем, его дадут на руки кормильцу. И кто это будет? Или Асмунд, или этот парень, Торлейв. Асмунд стар, Торлейв в расцвете сил. Найдет себе друзей надежных – одолеет. А друзей он находить умеет, парень ловкий. Мягко стелет, да жестко спать. Ты не хочешь быть женой того, кто будет или князем в Киеве, или еще лет десять вместо князя?

– Но там… Прияна в княгинях… – Для Рагноры было новостью увидеть себя соперницей тетки.

– У тебя будет случай сесть на ее место. Если будешь поумнее, чем сейчас. Возьми он такую жену, как ты… Святослав знатнее – пока жив. Но если соперничать придется с мертвым… можно и выиграть.

Равдан замолчал. Рагнора тоже молчала, ошарашенная.

– Нужна осторожность, – нарушил молчание Равдан. – Он ведь еще не посватался. Мы сейчас охотимся друг на друга, никто не хочет дать себя переиграть. Станибор предложил ему выбрать невесту, но он пока ничего не просил. Нам нужно накинуть на