Приключения Ричарда Шарпа. т1. - Бернард Корнуэлл

– Верно. Продажное общество – это по мне, Ричард! В таком обществе у нашего брата всегда есть шанс сорвать куш.

– Зачем тогда возвращаться в Европу?

– В Европе то же самое, – отвечал Полман.– Французы на всех перекрестках кричат о законе и здравом смысле, но за всеми этими разговорами – только страсть к наживе, а эту страсть я разделяю.

– И где же вы решили обосноваться? – спросил Шарп.– В Лондоне, Ганновере или во Франции?

– Может быть, в Италии. Или в Испании. Хотя вряд ли. Не выношу попов. Возможно, отправлюсь в Америку. Вот где раздолье для нашего брата!

– И все-таки как насчет Франции?

– Возможно. С французами я пока не ссорился.

– Поссоритесь, если «Ревенан» найдет нас.

– «Ревенан»? – с невинным видом переспросил Полман.

– Французский военный линкор, – отвечал Шарп. Полман рассмеялся.

– Ну, это вряд ли. Все равно что искать, как это вы говорите, иголку в стоге сена? Впрочем, я знаю верный способ найти эту самую иголку. Завалиться с девкой на сеновал – иголка тут же вопьется ей в зад! Вы когда-нибудь занимались любовью в стоге сена?

– Не довелось.

– Ну и правильно, удовольствие того не стоит. Похоже на те кровати, на которых спят индийские факиры. А если все же придется, залезайте сверху.

Шарп смотрел на темнеющий океан. Волны больше не пенились барашками, вокруг простиралась безмятежная водная гладь.

– Вы давно знаете Кромвеля? – наконец решился Шарп. Ему не нравилось обнаруживать перед Полманом свои подозрения, но еще больше хотелось, чтобы ганноверец развеял их.

Полман удивленно, но отнюдь не враждебно уставился на Шарпа.

– Недавно, – твердо ответил он. – В Бомбее до отплытия встречался с ним пару раз, чтобы выхлопотать себе пристойную каюту. Вот и все. Почему вы спросили?

– Хочу понять, зачем он оторвался от конвоя.

Полман беззаботно рассмеялся.

– Вряд ли я знаю капитана настолько хорошо, но мистер Тафнелл сказал, что мы подплывем к Мадагаскару с востока, а конвой – с запада. Он клянется, что это позволит нам опередить конвой на целых две недели! Разумеется, стоимость груза при этом изрядно возрастет, а капитан весьма в этом заинтересован. – Полман затянулся. – Вы не одобряете решения Кромвеля?

– Плыть в конвое безопаснее, – тихо промолвил Шарп.

– Нас защитит скорость. Тафнелл уверяет, что мы сможем делать по меньшей мере девяносто миль в день! – Германец выбросил остатки сигары за борт. – Пойду переоденусь для ужина.

Что-то здесь нечисто, размышлял Шарп. Если леди Грейс говорит правду, значит, Полман и Кромвель знают друг друга гораздо ближе, чем утверждают. Зачем тогда ганноверцу клясться, что едва знаком с капитаном? Шарп был склонен поверить ее светлости, хотя за всю жизнь не встречал людей, которые так мало походили друг на друга, как Полман и Кромвель.

Спустя два дня матрос с верхушки мачты заметил на западе далекий берег. Пассажиры высыпали на палубу, хотя, чтобы увидеть побережье, им пришлось бы забраться на мачту. Над невидимой землей висела тонкая полоска облаков.

– Восточная оконечность Мадагаскара, – объявил лейтенант Тафнелл, и весь день пассажиры пялились на облака, слово те предвещали какие-то перемены.

На следующий день облака исчезли из виду, хотя Тафнелл объяснил Шарпу, что они все еще движутся параллельно берегу, скрытому за горизонтом.

– В следующий раз корабль подойдет к побережью только в Африке, – сказал Тафнелл, – там быстрое течение, которое отнесет нас к Кейптауну.

Тафнелл и Шарп стояли на шканцах. Вот уже три ночи подряд в предутренние часы Шарп безуспешно подкарауливал леди Грейс. Чтобы подняться на шканцы, требовалось разрешение, но вахтенному офицеру нравилась его компания и не было никакого дела до того, отчего Шарпу не спится ночами. Две ночи леди Грейс не появлялась, но на третью Шарп услыхал скрип двери и шорох мягких туфелек. Шарп подождал, пока лейтенант отойдет к рулевому, и устремился на бак.

Тонкий, словно клинок, полумесяц отражался в воде, и Шарп мог хорошо разглядеть леди Грейс. Закутавшись в темный плащ, ее светлость стояла под кормовым фонарем. Служанки не было, и тогда Шарп встал рядом с женщиной, положил руки на перила и молча вгляделся в посеребренный полумесяцем след, оставляемый за кормой. Над ними в высоте на бизань-мачте белел огромный спенкер.

Они молчали. Когда Шарп встал рядом, леди Грейс взглянула на него, но не шелохнулась.

– Полман, – промолвил Шарп тихо, заметив, что потолочные окна обеденной залы открыты, и не желая, чтобы кто-нибудь подслушал их разговор, – клянется, что знать не знает капитана Кромвеля.

– Полман? – нахмурилась ее светлость.

– Барон фон Дорнберг никакой не барон, миледи, – с легкостью нарушил Шарп слово, данное Полману. Но теперь, когда он стоял так близко к леди Грейс и вдыхал аромат ее духов, это не имело значения. – Его имя Энтони Полман. Когда-то он дезертировал из ганноверского полка на службе у Ост-Индской компании и стал неплохим наемником. Именно он командовал неприятельской армией при Ассайе.

– Командовал? – удивилась ее светлость.

– Да, мэм. Полман командовал маратхами.

Она снова посмотрела на море.

– Почему вы не выдали его?

– Он мне всегда нравился, – пожал плечами Шарп. – Когда-то Полман хотел сделать меня офицером в армии маратхов, и признаюсь, я это запомнил. Обещал, что с ним я разбогатею.

Леди Грейс улыбнулась.

– Вы хотите разбогатеть, мистер Шарп?

– Лучше быть богатым, чем бедным, миледи.

– Верно. А почему вы рассказали мне о Полмане сейчас?

– Он солгал мне, мэм.

– Солгал?

– Заявил, что почти не знает капитана, а от вас я узнал, что это не так.

Она повернулась к Шарпу.

– Возможно, это я вам солгала?

– А вы солгали?

– Нет. – Леди Грейс бросила взгляд на окна обеденной залы и отошла к дальнему краю шканцев, где к планширу была привязана маленькая сигнальная пушка. После секундного раздумья Шарп последовал за ней. – Мне все это не нравится, – тихо промолвила женщина.

– Что именно, мэм?

– То, что мы изменили курс. Ради чего?

Шарп пожал плечами.

– Полман говорит, мы пытаемся обогнать конвой, чтобы повыгоднее пристроить груз в Лондоне.

– Никто не плавает восточнее Мадагаскара! – воскликнула леди Грейс. – Мы потеряли течение мыса Игольный. К тому же, идя этим курсом, мы окажемся гораздо ближе к Иль-де-Франс.

– К Маврикию?

Ее светлость кивнула. Маврикий был вражеской базой в Индийском океане – островная крепость с большой гаванью, защищенной коварным коралловым рифом и каменными фортами.

– Я сказала об этом лорду Уильяму, – с горечью добавила она, – но он только посмеялся надо мной. Что я в этом понимаю? А Кромвель, по его словам, знает свое дело и сам во всем разберется. – Леди Грейс замолчала, и внезапно Шарп с удивлением осознал, что она плачет. Еще несколько мгновений назад леди Грейс была такой надменной, и вот надо же, заливается слезами. – Ненавижу Индию, – промолвила она немного погодя.

– Почему, миледи?

– Здесь все умирают, – резко ответила она. – Две мои собаки умерли… и еще сын.

– Господи, я и не знал! Леди Грейс не ответила.

– Да и я сама чуть не умерла от лихорадки. – Она всхлипнула. – Иногда я жалею, что выжила.

– Сколько лет было вашему сыну?

– Три месяца, – тихо промолвила она. – Он был моим первенцем, таким крошечным и славным, с такими маленькими пальчиками, и уже мог улыбаться. Только научился улыбаться, и вот, сгнил в этой земле! Все здесь умирает и гниет! Все чернеет и разлагается! – Рыдания усилились, плечи женщины сотрясались. Шарп развернул ее и прижал к груди. Леди Грейс припала к его плечу.

Спустя несколько секунд она успокоилась.

– Простите, – прошептала леди Грейс и отстранилась, но руки Шарпа все еще лежали на ее плечах.

– Ничего, – сказал он.

Голова женщины склонилась, и Шарп почувствовал запах ее волос. Затем леди Грейс подняла голову и взглянула ему в глаза.

– Вам когда-нибудь хотелось умереть, мистер Шарп?

Он улыбнулся.

– Не думаю, что для мира это стало бы большой утратой, миледи.

Леди Грейс нахмурилась и вдруг рассмеялась. Ее лицо, впервые с тех пор, как Шарп увидал его, озарилось светом. Господи, как она прекрасна, подумал Шарп и, не сдержавшись, наклонился и поцеловал ее. Леди Грейс оттолкнула его, и Шарп приготовился пробормотать бессвязные извинения, но женщина всего лишь высвободила руки и обхватила Шарпа за шею. Она впилась в его губы с такой страстью, что Шарп ощутил во рту привкус ее крови. Отстранившись, леди Грейс вздохнула и прижалась к нему щекой.

– Господи, – прошептала она нежно, – мне хотелось сделать это с первой минуты нашей встречи!