Мир в подарок. (Трилогия) - Оксана Демченко

И снова припадаю в отчаянии к стопам. Мы исчерпали ряд невосполнимых в условиях этого мира компонентов ремонтной смеси (прозрачного изобта) большого купола. Список прилагается. Смею предложить своим скудным умом небольшой рейд в глубь пустыни. Волки способны чуять тонкие запахи. Может, они найдут требуемое по образцу?

Наконец, исполняя Вашу высочайшую волю, сообщаю о состоянии энергообеспечения Гнезда. Установка стабильна и ее состояние не вызывает опасений. К сожалению, лишь первый старейший сектора знал создателя комплекса, ничтожного Юнтара, предавшего нас и заслуженно отмеченного ранней гибелью в муках. Прочие не имеют полного понимания сути работы системы, утаенной мерзким инженером с умыслом и злобностью. Но мы надежно пребываем в безопасном коридоре значений, автоматика безупречна. По сути, блок контроля может быть запаян, и даже это не нарушит системы, хотя лишит нас возможности ее настраивать.

Снова кланяюсь и умоляю не гневаться на дерзкий расход Вашего драгоценного времени на чтение этого жалкого доклада, ничтожного плода моих одиноких досугов.

Резолюция Гринхо, помощнику

Выдели жирному куску гнили молоденькую самочку, а то он уже слюнями изошел. Пусть сам выберет – это ведь награда. Спинка у него гнутая навсегда, не дернется и так, мозги сухонькие, но с делом, вроде, справляется. Так что – самочку и покои на медианном уровне в секторе старейших, он ведь больше не помощник ничтожества Роллди, пусть занимает его место, радуется повышению и усердствует в работе.

Слагов осмотреть, отобрать годных полностью и законсервировать на случай неожиданных проблем, естественно, с заряженным оружием. Хранить в резервном тоннеле.

Прекратить использование моего личного малого скоростного транспорта и также поставить на консервацию. Великий Грийен, которого все мы смиренно ждем, должен иметь возможность передвигаться по этой пустыне с комфортом и без риска поломок.

26 марта, Хьёртт, «Тор–а–мир»

Йонах

Когда Йонах пришел в мир бескрылых, он сразу понял свою ошибку – непоправимую, окончательную и безнадежную. Шкура дракона лишает бои сути – она совершенна. Радость дракона наполняет его время смыслом.

А что теперь?

Он желал того, что обещал вкрадчивый голос в сознании – великого знания, власти над миром, почтения слабых, признания сильных. Причастности к единому сознанию, ткущему судьбы.

Внизу его встретил именно тот, кто и соблазнил. Глянул насмешливо и победно. Настоящий дракон, и здесь ни на каплю не утративший силы и влияния, неуязвимый и в тонкой коже, уверенный в своем могуществе, древний, обладающий властью во всей ее полноте.

Черный лед его глаз разбили радиальные зеленовато–серые трещины, изменившие привычный вертикальный разрез драконьего ока на круглые зрачки, наблюдающие мир, вполне подвластный Старейшему даже без крыльев. Глаз дракона видит ярче, но ему не ведомо зримое Грийену, читающему страх и беззащитность нового айри с полной отчетливостью. И его судьбу на века вперед: служение без права возразить, покорность слову лидера, радость от разрешенной малой власти и покой безнаказанности под защитой большой.

Йонах склонил голову и кивнул. Голый, слабый, покорный, уже ждущий права стоять рядом с лидером, как те двое, за его спиной, и смотреть однажды на нового так же насмешливо. Боль неведома дракону и Йонах не желал ее узнать теперь. Он слышал однажды, летая над долинами, что это такое. Со стороны – забавно. Но если будет корчиться и кричать он сам? Нет.

Холодные глаза блеснули усмешкой. Стоящий слева шагнул вперед и, вцепившись в волосы на затылке, ударил под колени, заставил упасть на камни, прижал спину ногой, впечатывая в кожу шипы подошвы. Острая щебенка породила малую боль. Так он осознал подчинение.

– Тебя будут звать Йонах, – молвил второй, правый. – Так решил старейший моэ. Благодари и получишь одежду, дающую тепло слабому телу. И пищу, позволяющую ему жить.

Он благодарил.

И был принят в свиту. Долго его не замечали, используя лишь по мелким поводам. Учили тому, что считал полезным старейший. Проверяли, хорошо ли усвоен урок. Жизнь сделалась проста, монотонна и безрадостна, но таков мир бескрылых. Ошибку исправить невозможно, выхода нет.

Потом однажды Грийен покинул поселение и бросил своего забытого младшего дома. Одного, без пищи и указаний. Йонах боролся с голодом и страхом, сколько мог. Потом звал и просил о помощи: двери оказались заперты, окна забраны решетками и прикрыты ставнями, а снаружи никто его не знал и помочь едва ли решился бы. Айри не любили бывать у дома старейшего.

Он уже совершенно ослаб и отчаялся, когда дверь взломал высокий незнакомый айри, со светлыми до белизны волосами и глазами в бликах золотого света. Молча подхватил на плечо полумертвого, отнес в свой дом и стал выхаживать.

Хиннр не верил во власть Грийена и не подчинялся ей. Он жил иначе, и теперь для Йонаха это впервые обнаружилось – оказывается, все же и внизу, без крыльев, можно иначе. В маленьком и уютном доме Йонаха считали гостем, бывает, оказывается, и так. Кормили, не требуя благодарности и оплаты. Учили без ограничения. Лечили, не выставляя условий.

А еще у Хиннра собирались друзья, такого почти не бывает в мире айри. Они спорили, смеялись, обменивались мыслями, строили планы. Спокойные, сильные, свободные. Младший смотрел на них, подкравшись из своей комнаты по темному коридору, и плакал. Если он войдет в круг света и сядет с такими, как Хиннр, за один стол, обратного пути не будет. Рано или поздно за свободу придется ответить, он все отлично понимал. Грийен возьмет сполна – болью, страхом и унижением. Он сказал об этом своему новому почти другу. Тот кивнул и согласился, усмехаясь с чуть брезгливой жалостью к сломленному и слабому родичу, который некогда – вот уж трудно представить! – тоже умел летать.

Да, выбор непрост, но он есть. Все, кто приходит в дом Хиннра, свой сделали. Свобода – трудное решение, требующее жертв и не всегда несущее радость. Пока же его дело отдыхать, а все прочее будет позже. Отдыхать, набираться сил и думать.

Однажды он проснулся, чувствуя тепло солнца на коже, и ветер дышал свежестью, а далекий водопад пел. Это была свобода? Он вдруг поверил, что не станет кланяться старейшему.

Грийен вернулся три дня спустя. Лед его глаз мгновенно остудил кожу, обласканную солнышком. Йонах склонил голову и упал на колени, так привычно и просто, даже не успев осознать саму возможность сопротивления. Мир стал прежним, только двери дома Хиннра закрылись для него. Нет, светловолосый не запретил приходить. Просто сам айри не мог более осмелиться переступить порога, за которым остался самый лучший кусочек его души, оказавшийся слишком маленьким. Не все мы бойцы. Некоторые не решаются даже на пробу сил.