Целитель - Gezenshaft

Не все поняли, в чём подвох, а потому я решил пояснить.

— Кто помнит, говорилось ли о том, что на второй тур приедут родственники поддержать чемпионов?

— Было дело, — кивнули несколько ребят.

— А кто именно, например, от семей чемпионов?

— У Крама, — Герберт задумчиво смотрел на свои руки. — Мать и отец. У Делакур — мать, отец и сестра.

— Ну вот и ответ. Наиболее вероятно, что именно сестра мисс Делакур будет «похищена».

— Так, народ, — Седрик хлопнул себя по коленям, привлекая внимание. — Кто считает, что условия состязания прошли через контракт?

К моему удивлению, руки подняли почти все. Сам я оцениваю подобную вероятность крайне высоко, а учитывая, насколько неоднозначна может быть реакция магической энергии на нарушение или же наоборот, соответствие условиям контракта, то последствия проигрыша в этом состязании могут быть крайне разнообразны, а самое неприятное — вплоть до фатальных.

— Как выяснить? — Герберт сформулировал свой вопрос коротко, но вполне понятно, а главное — по сути.

— Не знаю…

— И никто не знает, Гектор, — Седрик откинулся назад. — Никто… Слишком размытые условия. Например, допустим, просто ради примера…

Похоже, староста наш успокаивал сам себя, да ещё и жестикулировал рукой, что ему несвойственно.

— Похитят Чжоу. Я не успею спасти. Вероятность того, что её оставят в озере?

— Ноль, — ответил я и несколько ребят. — Дамблдор не позволит.

— Именно. Значит вариант немедленного «лишения» отпадает.

— Хм… Седрик…

— Да, Гектор?

— Не указаны сроки «лишения». Это может быть отложенный эффект. Например, похищенный внезапно умрёт. Магия — дело-то плёвое. А человеку хватит и кирпича с крыши в нужное время и нужном месте. Да даже просто бутылку из-под сливочного пива метнёт гриффиндорец в окно, и рухнет она на голову проходившей под стенами замка Чжоу, и всё.

— Да бред, — отмахнулся самый легкомысленный из нас, Герберт. — Быть такого не может.

— Человек смертен, Герберт. А что самое неприятное — внезапно смертен. Или же можно ли считать, «не вернуть никогда», что сам чемпион умрёт в скором времени? Воздействовать на непосредственного участника контракта много проще, чем на вовлечённого против воли.

— Это если против воли, — кивнул наш староста. — А если заранее скажут, мол, вот так и так, посидите-ка в озере часик, ничего опасного.

— Жопа, товарищи… — я встал и направился к выходу. — Мне надо подумать.

— Гектор, — окликнул меня Герберт, и я обернулся. — Ты же не хочешь рассказать тому же Краму об открытом секрете? Он враг, помни…

Родственники — больная тема всех осколков. Я и сам не заметил, как в одно мгновение, в самом деле, в кратчайший миг, удар сердца, оказался напротив Герберта, и хотел было выразить всё, что думаю, усугубив ситуацию рукоприкладством, но сдержался, просто глядя ему в глаза.

— Послушай сюда, дружище… — ещё и голос стал предельно ровным.

Бывает, говорят, что во время злости человек рычит, или там, голос его становится угрожающе низким. Нет, в моём случае — ничего подобного. Ровный, спокойный… полный и абсолютный штиль, как и на лице — ровным счётом ни единой эмоции.

— …речь идёт о жизни моей сестры. Каждый из участников грёбаного турнира сам бросал своё имя в Кубок. Ставить свою жизнь на кон — их выбор. Других людей он касаться не должен. Хочешь остановить меня?

— Эм… Не кипятись, — Герберт сдрейфил очень сильно, а остальные даже потянулись к палочкам на всякий случай. — Я просто хотел сказать, что не стоит давать Краму преимуществ над Седриком…

— Чтобы Крам проиграл, а моя сестра могла умереть?

— Это же далеко не обязательно…

— Но ты допускаешь это, не так ли?

— Довольно, ребята, — Седрик поднялся с дивана и встал между мной и подозрительно сжавшимся Гербертом. При этом сам выглядел бледноватым. — Все мы поняли, что хотел сказать Герберт и он точно не хотел ничего плохого.

— Следует формулировать свои мысли яснее, или отвечать за последствия их некорректной формулировки.

— А сам ты часто так делаешь?

— Готов ответить за любое слово хоть сейчас. Ладно. Я пойду.

Останавливать меня никто не стал.

Коридоры Хогвартса встретили меня лёгким шумом и суетой — близился комендантский час, в гостиную возвращались те, кто не успел, или же просто не хотел попасться. Немногие из учеников шляются по замку после отбоя. Но мне было как-то плевать — лёгкое раздражение и опасение зрели в душе, и поделать с этим я ничего не мог.

Ходил, думал, думал… Думал. В голове было много вариантов, как Седрику быстрее всех справиться с заданием, но в итоге я отметал их одно за другим, пока не остановился на довольно занятном и интересном варианте — кольца для обучения аппарации. Это связанный зачарованный парный артефакт, хоть и «артефакт» звучит слишком громко для них. В общем, это то немногое, что способно создать между собой пространственный пробой для аппарации, игнорируя защиту Хогвартса. Да, там есть ряд ограничений, но это можно легко обойти. Думаю, этим стоит заняться.

Идя по коридору, глянул в окно — уже давно ночь. Пора бы возвращаться, чтобы не попасться кому-нибудь.

— Ты смотри, ик… — навстречу мне вырулил Поляков, держа початую бутылку огневиски в руках. — Кто-то ночью шляется… тупая грязнокровка.

Последнюю фразу он закончил на русском, глядя на меня пьяным взглядом.

— Иди проспись, придурок, — бросил я, проходя мимо, но Поляков, шатнувшись, резко перекрыл мне дорогу, оказавшись вплотную.

— Хорошая встреча… ик…

Из-за слишком близкого расстояния, я не успел нормально отреагировать на мгновенный удар в живот. Боль была резкой и пронзила до внутренних органов. Кажется, стилет проник в печень, и был он явно непростым.

— Одним больше, одним меньше… — Поляков попытался вытащить стилет, но я перехватил его руку, мгновенно останавливая кровь и убирая болевые эффекты энергией жизни. — Чего?

Держа ублюдка за руку, резко ударил свободной рукой по шее, вырубая. Не дав телу упасть, я потащил его к дверям кабинета, что были рядом. Пара мгновений, и вот мы уже внутри, а я чисто волевой магией запечатываю дверь, изолируя пространство вокруг нас в пределах небольшой сферы — теперь никакая энергия не утечёт.

Уронив тело парня на пол, из-за чего до этого момента сжимаемая в его руке бутылка разбилась, со звоном разлетевшись осколками и расплескав содержимое, я склонился над парнем. Пара пощёчин с энергией жизни и волевой магией, и вот парень пришёл в себя, но был парализован.

— Знаешь, Поляков, — начал я разговор, попутно стимулируя регенерацию собственных тканей. — Я хочу стать целителем…

— Ты чего творишь? — Поляков мог только говорить. Он был пьян, зол и, похоже, не особо умён. — Ты хоть знаешь, кто моя семья? Тебе конец, тварь безродная…

— И как любому целителю, — продолжал я говорить, игнорируя слова парня и, создавая в руке абсурдно острый тонкий стилет, — мне нужна практика. Приступим?

— Тебе конец… — выплюнул бы Поляков, если бы мог, а так — просто лежит звездочкой на полу и ругается.

Достав палочку из кобуры, наложил на парня крепкое Силе́нцио, которое вряд ли кто сможет разрушить — Поляков не издаст ни звука.

— Ты уже взрослый, совершеннолетний, — приговаривал я, поднося