Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Никто из нас не думал, что корабль выдержит такую сильную и продолжительную бурю. Нам очень посчастливилось, что мы так легко отделались.

— Легко? — переспросила Барбара Хардинг, с печальной улыбкой оглядывая пустую палубу «Полумесяца». — Я не вижу, чтобы мы легко отделались, и даже что вообще отделались. У нас ни мачт, ни парусов, ни шлюпок, и, хотя я не много смыслю в морском деле, но всё-таки понимаю, что нам вряд ли удастся высадиться на этот скалистый берег. Теперь ветер стих, но, если он снова поднимется, то очень возможно, что нас снова унесет в открытое море или наоборот прибьет к берегу, и корабль разобьется вдребезги об эти страшные скалы.

— Вижу, что вы слишком хороший моряк для того, чтобы вас можно было обмануть сомнительными надеждами, — засмеялся Терье. — Но вы должны принять во внимание мою добрую волю: я просто хотел несколько осветить ваше мрачное настроение. Однако, по совести говоря, я все же думаю, что мы сможем найти какой-нибудь способ высадиться, конечно при условии, если море будет спокойно. Мы теперь на расстоянии какой-нибудь лиги от берега. С помощью запасной мачты и запасных парусов, которые матросы устанавливают под руководством мистера Уарда, мы сможем высадиться при легком вечернем ветре. Берег кажется отсюда неприступным, но я уверен, что найдется место, где нам удастся пристать.

— Будем надеяться, что вы правы, мистер Терье, — ответила девушка, — но меня это ничуть не успокаивает. Ведь на суше мое положение будет еще хуже, чем на «Полумесяце». Матросы страшно распустятся, дисциплина наверное падет; негодяи будут способны на все. Откровенно говоря, мистер Терье, высадка на берег меня больше пугает, чем все ужасы урагана, которые мы только что пережили.

— Вам нечего опасаться на этот раз, мисс Хардинг, — сказал француз. — Я предполагаю, как только мы покинем «Полумесяц», ясно дать понять всем, что беру вас под свою защиту. Я могу рассчитывать на помощь некоторых матросов. Даже мистер Дивайн не осмелится протестовать против этого. Мы сможем разбить собственный лагерь отдельно от шкипера Симса и его партии, и вы будете постоянно под моей охраной до тех пор, пока не придет помощь.

Барбара Хардинг внимательно смотрела в лицо Терье, пока он говорил. Воспоминание о его всегдашней предупредительности и о почтительном обращении с ней во время мучительных недель ее плена содействовало тому, чтобы изгладить инстинктивное недоверие, которое она чувствовала к этому человеку в первые дни знакомства. Терье один сошел в каюту к вооруженному и взбешенному Байрну, — и это окружало его облик ореолом романтизма, что неминуемо должно было очаровать американку типа Барбары Хардинг.

Она не забыла огонек, который зажегся в его глазах, когда она оказалась запертой с ним в каюте. Ни одна девушка не могла ошибиться насчет этого выражения, и то обстоятельство, что он сумел тогда подавить в себе страсть, ясно говорило ей о благородстве его натуры.

Поэтому она радостно отдала себя под защиту Анри Терье, графа де-Каденэ, второго штурмана «Полумесяца».

— О, мистер Терье, — воскликнула она, — если вам это удастся устроить, как я облегченно вздохну! Я буду почти счастлива. Как смогу я отблагодарить вас за все, что вы для меня сделали? Снова увидела она, как в глазах Терье вспыхнул огонек — огонь любви, который ему все труднее становилось подавить.

Барбара сочла, конечно, что это самая возвышенная любовь, но выражения любви и сладострастия так похожи, что нужна большая опытность, чтобы их различить, а Барбара опытна не была…

— Мисс Хардинг, — сказал Терье, и по голосу его было видно, что он с трудом сдерживал свое волнение, — не спрашивайте меня теперь, как вы можете отблагодарить меня; я…

Но тут он запнулся и остановился. С явным усилием воли он овладел собою и продолжал:

— Я достаточно вознагражден тем, что могу служить вам и завоевать ваше уважение. Я знаю, что вы сомневались во мне, что вы подозревали меня из-за моего участия в несчастном деле с «Лотосом». Когда вы мне скажете, что вы больше во мне не сомневаетесь, что вы готовы смотреть на меня, как на друга, я буду с лихвой вознагражден за все, что мне удастся сделать для вашей безопасности.

— Тогда я могу теперь же частично отблагодарить вас, — сказала девушка, улыбаясь. — Вы обладаете моей дружбой и вместе с тем, конечно, и моим полным доверием — это я вам говорю от чистого сердца. Правда, вначале я в вас сомневалась; но ведь я сомневалась в каждом, кто имел отношение к «Полумесяцу». И как могло быть иначе? Но теперь, мне кажется, я в состоянии отличить друзей от врагов. К числу друзей я могу здесь причислить только вас, только вас одного считаю я здесь своим другом!

Терье стало как-то неловко, и он робко посмотрел на протянутую ему руку. В словах и жесте девушки было столько искреннего доверия и сердечной теплоты, что в его душе зазвучали какие-то струны, не звучавшие уже много лет.

Внезапно Терье выпрямился во весь рост. Он высоко поднял голову и сжал своей загорелой рукой изящную ручку девушки.

— Мисс Хардинг! — сказал он. — У меня была тяже лая, горькая жизнь. Я не всегда мог гордиться тем, что я делал, но все же были времена, когда я вспоминал, что я внук одного из величайших маршалов Наполеона и что я ношу имя, которое пользовалось почетом у великой французской нации. Ваши слова как раз пробудили во мне это чувство. Я надеюсь, мисс Хардинг, что вам никогда не придется пожалеть о том, что вы их произнесли.

Терье говорил в эту минуту совершенно искренне; он говорил то, что думал.

Девушка некоторое время не отнимала от него руки и, посмотрев ему в глаза, она прочла в них прямоту, честность и чистоту, которые показывали, что Терье мог бы быть совсем иным человеком, если бы его жизнь потекла по другому руслу. В эту минуту, неожиданно для нее самой, в уме Барбары возник вопрос, заставивший ее слегка покраснеть и быстро отдернуть свою руку.

Мимо них, тяжело ступая, прошел Билли