Че Гевара. Важна только революция - Джон Андерсон

18

В письме Даниэлю (опубликованном Карлосом Франки в «Дневнике кубинской революции») Че писал: «Вследствие своих идеологических установок я принадлежу к тем, кто полагает, что решение мировых проблем лежит по ту сторону так называемого "железного занавеса", и это Движение я рассматриваю как одно из многих движений, вдохновляемых буржуазным желанием освободиться от экономических цепей империализма. Я всегда считал Фиделя подлинным лидером левой буржуазии, хотя он и обладает незаурядными личными качествами, которые ставят этого человека выше всех других представителей его класса. Именно с такими настроениями я начинал борьбу: без всякой надежды на то, что нам удастся зайти дальше простого освобождения страны, и полностью готовый к тому, что мне придется уехать, когда условия последующей борьбы направят все действия Движения в сторону правых идей (в сторону всего того, что ты воплощаешь собой). Но на что я никогда не рассчитывал — так это на то, что он радикально поменяет свои взгляды ради принятия "Майамского пакта". Это казалось невозможным, и позже я обнаружил, что был прав… К счастью, в этот период подоспело письмо Фиделя… и оно показало, как именно произошло то, что мы называем предательством».

По поводу поставок провизии и боеприпасов Че заявляет, что ни он, ни Фидель не получали достаточно быстро того, что им было нужно, и поэтому он намерен продолжать договариваться обо всем самостоятельно. Пусть его главный поставщик имеет «сомнительную репутацию», но он уверен, что не рискует, имея с ним дело. И потом, язвительно замечал Че, лично он не ставит под сомнение свои ценности — в отличие от тех, кто принял «Майамский пакт», так как их «отымели в задницу настолько отвратительным образом, что аналогов этой «содомии» еще не было в кубинской истории». «Мое имя в истории (которое я намерен заработать своими поступками) невозможно связать с этим преступлением, и это я заявляю официально».

Спустя четыре дня Даниэль разразился не менее красноречивым посланием: он также хотел представить «доказательство своей революционной честности». В ответ на просьбу Че сохранить содержание письма в тайне Даниэль сообщал, что он уже поделился им с остальными членами Директората, поэтому его письмо Че мог рассматривать как исходящее от них всех. «Мне совершенно неинтересно, куда ты там меня помещаешь, и я не собираюсь пытаться заставить тебя изменить свое мнение о нас… Фундаментальная разница между нами состоит в том, что мы хотим дать угнетенным народам "нашей Америки" такие правительства, которые соответствовали бы их тяге к Свободе и Прогрессу… Мы хотим получить сильную Америку, хозяйку своей судьбы, Америку, которая сможет смело противостоять Соединенным Штатам, России, Китаю и любой другой державе, которая попытается подорвать ее экономическую и политическую независимость. С другой стороны, те, кто имеет такие же идеологические установки, как ты, полагают, что решением наших проблем будет освобождение от господства вредоносных янки путем перехода под господство не менее вредоносных Советов».

19

Обнародовав некоторые подробности разногласий между сьеррой и льяно в своей статье, вышедшей как раз перед его отъездом с Кубы, Че нарушил обет молчания касательно этой темы, находившейся под официальным табу с самого момента победы революции. В этой статье Че предпочел умолчать о несогласии Фаустино Переса с решениями, достигнутыми на майском саммите, и создать впечатление, что намечавшийся раскол был тогда полностью преодолен.

Следует помнить, что в тот момент, когда Че писал ее, Фаустино был не только на «одной стороне» с ним, но также входил в состав высшего революционного руководства Кубы, так что их прошлые разногласия стали уже неактуальными и афишировать их публично было бы теперь неуместно.

Последующая карьера Фаустино Переса показала, что вдобавок ко всем прочим его добродетелям, перечисленным Че, он отличался политической непотопляемостью. Бывший соперник Кастро в борьбе за статус каудильо стал одним из «верховных визирей» при Фиделе; бывший антикоммунист стал членом Центрального Комитета реформированной кубинской компартии, когда тот был официально созван Фиделем в 1965 г., и оставался «в обойме» вплоть до самой своей смерти в 1993 г.

20

В своем письме Фидель предупреждал Рауля: «Мы должны иметь в виду, что диктаторы, воспользовавшись этим инцидентом, могут вынашивать план физической агрессии против североамериканских граждан; при всей безнадежности положения Батисты это развернет международное мнение против нас, поскольку в мире, без сомнения, с негодованием встретят новость о том, например, что некоторые из этих североамериканцев окажутся убиты повстанцами. Важно заявить категорически, что брать заложников — это не наш метод, каким бы справедливым ни был наш гнев на политическую позицию того или иного правительства». (Из «Дневника кубинской революции» Франки.)

21

В конце 1958 г. Че уже был знаком с большинством своих будущих соратников-партизан. Элисео Рейес (впоследствии получивший известность как Роландо), Карлос Коэльо (он же Тума), Орландо «Оло» Пантоха (позже получивший прозвище Антонио) и Мануэль Эрнандес Осорио (он же Мигель) дошли вместе с ним до Лас-Вильяс. Кроме того, Гарри Вильегас, или «Помбо», один из его личных телохранителей, и Леонардо Тамайо, он же «Урбано», состояли в «Эскадроне смертников» Вакерито. Дариэль «Бениньо» Аларкон Рамирес, ставший третьим кубинцем, благополучно вернувшимся из боливийской кампании Че, входил в колонну Камило, равно как и Антонио «Пинарес» Санчес. Хосе Мария «Папи» Мартинес и Октавио де ла Консепсьон Педраха, он же «Моро», были в Орьенте с Раулем. Хуан Виталио Акунья, ставший затем в Боливии «Хоакином», остался в Сьерра-Маэстре в качестве команданте при Фиделе. Еще трое будущих бойцов вскоре присоединятся к Че в Эскамбрае: Альберто Фернандес Монтес де Ока, или «Пачунго», Густаво «Алехандро» Мачин де Худ и Хесус «Рубио» Суарес Гайоль.

22

По словам Ольтуски, эта сумма была собрана людьми в льяно, и часть ее планировалось передать Че, чтобы показать ему, что у них и без ограбления банков достаточно источников финансирования. (Примеч. авт.)

23

Коммунист, лидер Национальной федерации трудящихся сахарной промышленности; был убит Касильясом в 1948 г. (Примеч. авт.)

24

Здесь и далее цитируется по изданию «Наш человек в Гаване», М.: Правда, 1986 / Пер. Е. Голышевой, Б. Изакова.