Первый контакт - Мюррей Лейнстер

— Чепуха! — прервал его Морз. — Я пришел поделиться с вами своим опытом в здравоохранении, имея в виду и гражданское население, и воинские части. Послушайте, вас заботит здоровье ваших солдат?

В комнате воцарилось молчание. В своей безупречно сшитой, с иголочки форме генерал Владек выглядел неуместно в обшарпанном, хотя и с претензией на элегантность кабинете губернатора провинции. Да и разбросанные по столу бумаги рассказывали о таких прозаических вещах, как цены на свинину и зерно на местном рынке, или о вспышке кори в одной из средних школ, а не о героических сражениях и славных воинских подвигах. Одним словом, щеголявшая военной выправкой и золотом погон фигура генерала Владека совершенно не гармонировала с окружением. Происходящее, похоже, начало забавлять бравого вояку.

— Уверяю вас, — начал он с нарочитой серьезностью, — что здоровье моих солдат мне отнюдь не безразлично.

— Если это действительно так, — резко сказал Морз, — то рекомендую вам покинуть нашу страну так же быстро, как вы ее оккупировали! Однако я не думаю, что вы последуете моему совету. В этом случае в ваших же интересах, если ваши солдаты будут как можно меньше вступать в контакт с местным населением. Лучше всего вообще никаких контактов. Хотя боюсь, что это невозможно.

— Да это просто смешно! — оборвал его генерал Владек. — Кантолия теперь неотъемлемая часть нашей страны. Ее жители _ такие же граждане, как и мои солдаты. Изолировать их? Вы, наверно, шутите! Морз пожал плечами.

— Ну, как хотите, — устало сказал он. — Я вас предупредил. Теперь так: или я военнопленный, или нет. Если нет, то я хотел бы получить пропуск, чтобы меня не задерживали ваши патрули. Внезапное появление такого большого количества людей — я имею в виду ваши войска — несомненно создаст ряд проблем…

— С которыми, — прервал его генерал Владек, — вполне справится наша собственная медицинская служба. Что же касается вас, то можете не сомневаться, что вы военнопленный. И к тому же — старый дурак. Всего хорошего.

Так как с начала оккупации не прошло еще и суток, то построить нормальные концентрационные лагеря агрессоры просто не успели. Генерала медицинской службы Морза доставили под конвоем в школу, срочно переоборудованную под тюрьму. Там его уже ожидали губернатор провинции, начальник полиции Штадхайма и несколько других государственных служащих, арестованных захватчиками. Сюда же доставили и тех, кого оккупанты по доносам предателей-перебежчиков сочли опасными. Официальных обвинений пока что никому предъявлено не было. Оккупанты еще не придумали, какие преступления им приписать. Но большинство заключенных предвидели самое худшее. Расстрел заложников как наказание за сопротивление — традиционный прием оккупантов. Самых уважаемых граждан всегда убивали именно за то, что они самые уважаемые граждане, а образованных людей за то, что они никак не могли поверить противоречащей здравому смыслу пропаганде. То, что произошло в Кантолии, не явилось чем-то из ряда вон выходящим. За примерами далеко ходить не надо. И всегда судьба арестованных внушала самые серьезные опасения.

Генерал Морз пытался хоть как-то ободрить своих соотечественников, но без особого успеха. Ситуация в целом выглядела совершенно безнадежно. Захват одной провинции какой-то маленькой страны без сомнения расценен как вызов Организации Объединенных Наций или просто как спрямление границы. Все зависит от национальности и политических взглядов выступающего. Вопрос об аннексии Кантолии, несомненно, внесут в повестку дня очередной сессии. Его искусно свяжут с другими, не менее важными вопросами, так что уже не останется никакой возможности рассмотреть его сам по себе. В конце концов по нему достигнут компромисса — еще один пункт в договоре, регламентирующем запутанные взаимоотношения великих держав, что вполне устроит агрессора. В общем, не слишком обнадеживающая перспектива.

— Все дело в том, — говорил генерал Морз, — что так не может продолжаться до бесконечности. Жизнь человечества — это умение людей сосуществовать друг с другом, своего рода симбиоз. И этот процесс наблюдается на всех уровнях. Начиная от симбиоза между членами одной семьи, где все помогают всем, и вплоть до симбиоза между государствами, каждое из которых для своего существования нуждается в соседях.

— Но ведь бывает и паразитический симбиоз, когда один организм паразитирует на другом. Как наш сосед пытается паразитировать на нас, — отметил какой-то натуралист-любитель из числа заключенных.

— Здоровый организм всегда найдет способ избавиться от паразитов, — спокойно возразил Морз. — Вы же не сомневаетесь, что наша страна — здоровый организм?

Но даже оптимистические рассуждения не могли рассеять пессимизм арестованных кантолийцев. Из них только один оказался полностью одет. Начальник полиции, правда, успел накинуть поверх пижамы плащ, но торчащие из-под него голые волосатые ноги делали его фигуру скорее комичной, чем внушительной. Все без исключения были небриты, всклокочены, одеты как попало — кого-то солдаты подняли с постели, кого-то вытащили прямо из-за стола. Все расценивали такое поведение оккупантов как исключительно плохой признак.

— Конечно, — продолжал генерал Морз, — в нашей стране около пяти миллионов жителей, а у нашего противника более пятидесяти. Но ведь не у всех животных есть зубы и когти.

У каждого вида, как я говорил нашему президенту, есть свои, только ему присущий способ обороны. Должен существовать, утверждал я, способ обороны каждой нации, каждого государства. И должен вам сказать, чуть позже президент лично заверил меня, что считает нашу страну вне опасности. А так как Кантолия жизненно необходима для существования нашего государства, значит враг будет разгромлен.

— Но когда? — в отчаянии спросил один из узников.

— Жатва должна начаться недели через три, — задумчиво сказал Морз. — И пшеница уродилась хорошая. Если она достанется врагу, это окажется огромной потерей для нашей страны. Я полагаю, мы должны победить в течение следующих трех недель. Скорее всего дней за десять.

По внешнему виду генерала Морза было что-то не похоже, чтобы он предвидел блистательную военную победу своей страны. Он больше походил на человека, знающего нечто, что не дает ему покоя и тяжким бременем лежит на сердце.

День приближался к вечеру. Среди пленников по-прежнему царило уныние. Час за часом их количество росло. Как обычно бывает, побежденные кажутся победителям как бы не совсем людьми. Жестокое избиение во время ареста вскоре стало нормой. К исходу второго дня школа была переполнена, а солдаты тащили все новые и новые жертвы. На третий день школу обнесли высоким забором из колючей проволоки — первый подарок оккупантов жителям Кантолии. Генерал Морз организовал из заключенных группу по распределению пищи, которую тюремщики раз в день бросали за ограждение. Его протесты против бессмысленной жестокости и бесчеловечного обращения, естественно, ни к чему не привели.