Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков

Тут уж Анине больше не раздумывала – все равно ничего не придумается, и эта-то мысль, честно сказать, случайно пришла – а, отбросив все свои страхи, отважно пошла к частоколу, к костру, хворосту корявого в охапку набрав. Не много, а так, если вдруг спросят – куда, так ответить – мол, дровишки несу.

И эта мысль тоже девчонке понравилась, Анине даже себя похвалила – хитрая, мол! Подождите-ка, то ли еще будет!

Все бы и хорошо, да вот только одна незадача случилась: девушка с лучшими намерениями к костру, а богатырь, не поглядев – ей навстречу, да мимо, куда-то в лес. С топором пошел, наверное, дубину новую вырубать. Старая прохудилась, что ли? Нет, не может дубина прохудиться – чай, не березовый туес.

Однако что же делать-то? Подумала, подумала дева, да, бросив хворост, пошла следом за богатырем в лес. Только вот замешкалась малость, да заплутала – смеркаться уж начинало, а богатырь-то неизвестно куда пропал. Покричать бы, да побоялась Анине кричать, мало ли, вдруг воины из лесу выскочат, скажет, кому тут кричишь, к кому взываешь? Взмахнут огромными кривыми ножами – они саблями прозываются – да покатится голова с плеч! Жалко голову-то, своя, чай, не чужая.

Пошла было Анине обратно, да заплутала, она и раньше, в родных-то местах, этак вот иногда терялась – но тогда орала, звала, а уж ныне…

Ныне уселась девица на пригорке под толстой кривой сосною, да, спиной к теплой коре прижавшись, заплакала, запричитала – никому-то, мол, не нужна…

Причитала, плакала, потом голову подняла, вдруг видит – глаза чьи-то в лесу сверкнули! Большие такие глаза, желтые! То ли спинокрыл, то ли – куда хуже – волчатник, от стаи отбившийся!

Тут уж реветь некогда, главное – поскорей спрятаться. Вот хоть под корни… кабы на змею только не нарваться, укусит – и все… Оглянулась Анине – а неведомый желтоглазый хищник уже совсем близко подкрался – даже сопение его слышно стало! Видать, к прыжку приготовился, сейчас ка-ак бросится, да ка-ак…

– Ой, мама!!!

Взвизгнув, девчонка проворно юркнула под корни… да так удачно, что провалилась в какую-то глубокую яму, и уже оттуда, из ямы, услышала, как заклекотал, завыл неведомый хищник, забил хвостом оземь – видать, с досады, злился, что ускользнула добыча, ушла.

Ни жива, ни мертва сидела Анине в яме, пока страшный зверь не ушел. Не рычал больше – только вдалеке где-то голос почудился, будто звали кого-то:

– Ноляко, Ноляко…

А ямища-то оказалась глубокой, не вылезти, так бы Анине там и сгнила, обглодали бы подземные демоны ее белые косточки, кабы не почувствовала угодившая в ловушку дева, что яма-то – велика, не яма – пещера целая! И – в паре десятков шагов – вроде как свет… На свет и пошла бедолага, там и наружу выбралась – совсем недалеко от бывшего девичьего дома. Прибежала к своим ни жива, ни мертва, запричитала:

– Ой, девы, чего расскажу! Страсти-то какие! Слушайте.

Верткий и худой Яшка Вервень за все свои, невеликие покуда, года никогда еще не видал такой красивой девы, как юная полоняница Ябтако, стройненькая, пригожая, с глазами – как звезды. Вот как первый раз – там еще, на севере – увидел, так и… Ну, прямо всем хороша дева – и работяща, и красива, и нраву веселого, вот только одно плохо – язычница, ну так эта беда поправимая! Отец Амвросий с удовольствием покрестит, вот только бы крестильное имя придумать, чтоб на старое – Ябтако – было похоже… чтоб красивое было. Скажем… ммм… Яшка задумался, почесал голову, да, так ничего и не придумав, пристал к деловито хлебавшему уху немцу:

– Херр уважаемый Ганс, спросить кой-что можно?

– Спросить? – наемник скосил глаза. – Ну, доннерветтер, попробуй! Только быстрее давай. Некогда тут с тобою косы точить.

– Не косы, уважаемый херр Ганс, а лясы.

– Одна сатана. Так спрашивай же!

– Я вот насчет имени… Не знаешь ли такое, христианское, девичье, чтоб на букву «Яз» зачиналося?

Обстоятельно облизав ложку, Штраубе недоуменно хмыкнул:

– Ну ты и спросил, вертлявый! На «Яз», говоришь? Хм… Ясфирь если только.

– Ясфирь, ага… – запомнил Яшка.

– А еще – Януария.

– Януария? – вот тут молодой казак не поверил. – Так это вроде мужское.

– Так это Януарий – мужское, а Януария – женское, – сплюнув, пояснил немец. – Как Александр и Александра.

– Благодарствую, любезный херр Ганс!

Вскочив на ноги, Яшка Вервень, обогнув «кремль», со всех ног побежал к хижинам, как говорили Матвеевы казаки – «на посад». Вот уж кто по-настоящему не хотел никуда не уходить отсюда – так это Яшка! Зачем? Когда тут так хорошо – красиво, тепло, ветры злые не дуют, а в реках да озерах рыбы полно… а еще здесь – Ябтако, ясноглазая дева. На протяжении всего пути сюда молодой ватажник оказывал деве знаки внимания – то цветок подарит, то туесок ягод.

Поначалу дичившаяся Ябтако постепенно стала в ответ улыбаться, правда, и держала себя строго, наверное, потому, что вдруг ощутила, что небезразлична этому юркому светлоглазому парню, что она теперь не какая-нибудь, а любимая… а в доме-то девичества учили тело свое абы как мужчинам не подставлять! Особенно тому, кому нравишься. Вот и страдал Яшка, ходил кругами, хоть и всех желавших до лакомого куска от Ябтако отогнал. Справился, вот ведь! Хоть и до драк доходило частенько, а с Ферапонтом Заячьи Уши едва до рубки сабельной не дошло. Хорошо, Ухтымко вовремя подскочил, разнял… да не дошло дело до атамана.

Ябтако как раз шла с другими девами, возвращалась с реки, мокроволосая, босая, веселая. Вервень не стал при всех приставать, схоронился в кустах, да потом неспешно пошел сзади, выждал момент – ухватил за руку:

– Ябтако, милая! Пошли, погуляем, а?

– Гулять? Ой, Яш-ша! – девчонка расхохоталась. – Я, может, спать хочу.

– Так мы недолго, ага? Вона, небо-то какое – закат, красотища. А ты сразу – спать.

– Небо? Закат? – повторила юная пленница.

Она еще не совсем хорошо понимала речь бледнолицых дикарей, хотя и старалась – сама Митаюки-нэ говорила, чтоб язык демонов учили, а уж эту деву умом не обидели боги… и кое-чем еще. Все пленницы Митаюки слушались, все же – своя… и – жена самого главного бледнолицего вождя! Как сейчас оказалось – почти самого главного.

– Ну, пошли, а? – Яшка умоляюще скривился. – Хошь, на колени встану?

– Хочу! – сверкнула глазищами дева.

Вервень, недолго думая, бухнулся в траву. И не зря! Ябтако ласково погладила его по голове, сказала что-то по-своему, а по-русски добавила:

– Вот