Противостояние - Стивен Кинг

– Привет, – послушно произнес Том.

Наступила долгая пауза. Потом часовой сказал:

– У Стью на старой квартире висел плакат. Что это был за плакат?

Стью стал неистово рыться в своей памяти.

– Фредерик Ремингтон! – закричал он изо всех сил. – Там еще была надпись «Тропа войны».

– Стью! – радостно закричал часовой. Из снежной пелены вышел им навстречу черный силуэт. – Я просто не верю своим глазам…

Когда он подошел к ним, Стью увидел, что это был Билли Геринджер.

– Стью! Том! И Коджак тут! А где Глен Бэйтмен и Ларри? Где Ральф?

Стью медленно покачал головой.

– Не знаю. Нам скорей надо в тепло, Билли. Мы замерзаем.

– Конечно, идите в универмаг – он справа по дороге. Я позову Норма Келлогга… Гарри Данбертона… Дика Эллиса… черт, да я разбужу весь город! Это же просто чудо! Я не верю своим глазам!

– Билли…

Билли обернулся, и Стью подошел к нему ковыляющей походкой.

– Билли, у Фрэн должен был быть ребенок…

Билли замер. После паузы он прошептал:

– Черт, я совсем забыл.

– Он родился?

– Джордж. Джордж Ричардсон все расскажет тебе. Или Дэн Лэтроп. Он наш новый доктор, мы заполучили его недели через четыре после того, как вы ушли. Он раньше был ухо-горло-носом, но он здорово справляется…

Стью резко встряхнул Билли, прерывая его сумбурную болтовню.

– Что случилось? – спросил Том. – Что-то не так с Фрэнни?

– Скажи мне, Билли, – попросил Стью. – Пожалуйста.

– С Фрэн все в порядке, – сказал Билли. – Скоро она поправится.

– Ты только слышал об этом?

– Нет, я сам видел ее. Мы с Тони Донахью пришли к ней с цветами из оранжереи. Оранжерея – это его детище. Он там выращивает все, что угодно, не только цветы. Она в больнице только из-за того, что у нее были… как это там называется… римские роды?

– Кесарево сечение?

– Ага, точно, потому что ребенок был неправильно расположен. Мы навестили ее через три дня после родов, это было два дня назад. Мы принесли ей розы. Нам хотелось ее как-то подбодрить, потому что…

– Ребенок умер? – глухо спросил Стью.

– Он не умер, – сказал Билли и добавил с огромной неохотой: – Пока.

Стью неожиданно ощутил себя где-то далеко, в свистящей пустоте. Он услышал хохот… и волчий вой…

– У него грипп, – быстро произнес Билли. – Капитан Шустрик. Нам всем конец – так люди говорят. Фрэнни родила его четвертого. Мальчик, шесть фунтов девять унций, и сначала с ним было все в порядке. По-моему, абсолютно все в Зоне перепились, а потом, шестого числа, он… он подцепил эту дрянь. Вот так, парень, – сказал Билли, и голос его сорвался. – Он подцепил эту дрянь, черт возьми, мне так жаль, Стью…

Стью вытянул руку, нащупав плечо Билли и оперся на него.

– Сначала все говорили, что ему станет лучше, что, может быть, это обычный грипп… или бронхит… или воспаление легких… но доктора, они сказали, что у новорожденных почти никогда не бывает таких болезней. Что-то вроде естественного иммунитета. И Джордж, и Дэн… оба они вдоволь насмотрелись на супергрипп в прошлом году…

– Так что едва ли они могли ошибиться, – закончил Стью вместо него.

– Да, – сказал Билли. – Ты правильно понял.

– Что за черт, – пробормотал Стью. Он отвернулся от Билли и заковылял по дороге.

– Стью, куда ты идешь?

– В госпиталь, – ответил Стью. – Навестить мою жену.

Глава 69

Ее мысли парили где-то вдоль границы сна и яви, беспрестанно обращаясь к прошлому. Она думала о гостиной ее матери, где часы отмеряли секунды сухого времени. Она думала о глазах Стью. О том, как она в первый раз увидела своего ребенка, Питера Голдсмита-Редмана. Ей снилось, что Стью рядом с ней, в этой комнате.

– Фрэн?

Все рухнуло. Все надежды оказались фальшивыми, как искусственные звери в Диснейленде, просто горсть шестеренок, обман, ложь, ложная беременность…

– Эй, Фрэнни.

Ей снилось, что Стью вернулся. Он стоял в дверях ее палаты, и на нем была надета огромная эскимосская шуба. Еще один обман. Но она заметила, что во сне у Стью была борода. Ну разве это не забавно?

Когда за его спиной она разглядела Тома Каллена, она впервые задала себе вопрос: а сон ли это? И… не Коджак ли там сидит у ног Стью?

Рука ее неожиданно дернулась к лицу и ущипнула щеку, да так, что слезы выступили у нее из глаз. Ничего не изменилось.

– Стью? – прошептала она. – Господи, это ты, Стью?

Кожа на его лице сильно загорела, за исключением белых кругов вокруг глаз. Может быть, он носил солнцезащитные очки? Но такие подробности редко замечаешь во сне…

Она снова ущипнула себя.

– Это я, – сказал Стью, входя в комнату. – Кончай щипать себя, радость моя. – Он так сильно хромал, что чуть не растянулся на полу. – Фрэнни, я вернулся.

– Стью! – закричала она. – Ты настоящий? Если ты настоящий, подойди ко мне!

Он подошел и обнял ее.

Глава 70

Стью сидел на стуле рядом с постелью Фрэн, когда в палату вошли Джордж Ричардсон и Дэн Лэтроп. Фрэн немедленно схватила Стью за руку и сильно сжала ее. Лицевые мускулы ее напряглись, и на мгновение Стью увидел, как она будет выглядеть в старости. На мгновение она напомнила ему Матушку Абагейл.

– Стью, – сказал Джордж. – Я слышал о твоем возвращении. Это просто чудо. Не могу описать тебе, как я рад тебя видеть. Мы все рады.

Джордж пожал ему руку, а потом представил Дэна Лэтропа.

Дэн сказал:

– Мы слышали, что в Лас-Вегасе был взрыв. Вы видели его собственными глазами?

– Да.

– Люди тут думают, что это был взрыв ядерной бомбы. Это правда?

– Да.

Джордж кивнул и повернулся к Фрэн.

– Как вы себя чувствуете?

– Хорошо. Как мой ребенок?

– Собственно говоря, – сказал Лэтроп, – из-за этого мы и пришли.

Фрэн кивнула.

– Умер?

Джордж и Дэн переглянулись.

– Фрэн, – сказал Джордж, – я хочу, чтобы вы слушали нас внимательно и правильно поняли то, что мы вам сейчас скажем.

Тихо, подавляя истерику, Фрэн сказала:

– Если он умер, просто скажите мне и все!

– Фрэн, – сказал Стью.

– Похоже, Питер поправляется, – мягко произнес Дэн Лэтроп.

На мгновение в комнате воцарилось ошеломленное молчание. Фрэн посмотрела на Дэна, словно он нес какую-то несусветную бредовую чушь. Это мгновение Стью запомнил на всю жизнь.

– Что? – прошептала наконец Фрэн.

– Не надо радоваться раньше времени, – сказал Джордж.

– Вы сказали… он поправляется. – На лице Фрэн застыло выражение откровенного изумления. До этого момента она не понимала, насколько она уже успела смириться с его смертью.