Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

Эвелин презрительно улыбнулась: она знала, какой магнит притянет капитана в поместье, что бы ни случилось.

— Тогда я сама напишу отцу, — сказала она.

— Эвелин, я запрещаю!

— Отца нет, а мать отказывается верить собственным глазам. Кто мне поможет? Я еще не утратила чувства долга. Я напишу отцу ради Дамарис. В конце концов, что нам известно об этом авантюристе, солдате удачи?

— О нет, ты не должна так говорить о нем, — вступилась за честь гостя леди Кинастон. — Его отец был лучшим другом твоего отца. Сэр Джон любит Гарри, как родного сына.

Эвелин взглянула на мать и, не говоря ни слова, вышла.

Приводим содержание написанного ею письма:

«Милорд, величайшее почтение к Вашей светлости обязывает меня написать Вам без промедления. Если Вы не желаете утратить самое дорогое для Вас на свете, Вам следует как можно скорее прибыть в Монастырскую ограду. Некто намерен похитить Ваше сокровище, о чем я Вас своевременно уведомляю.

Эвелин Кинастон».

Написав письмо, Эвелин задумалась. Внутренний голос, тихий и насмешливый, подсказывал ей, что ею движет злая воля. Эвелин покраснела и взяла листок, чтобы разорвать его на кусочки, но тут же передумала.

«Я слишком чувствительна, — утешила она себя. — Ясно, что я лишь выполняю свой долг, поскольку мать уклоняется от выполнения своего. От этого зависит будущее Дамарис».

В конце концов, Эвелин была по-своему права. Но лишь на следующее утро она отправила гонца с письмом к отцу.

Глава 8

ГОСТИНИЦА «НА КРАЮ СВЕТА»

На окраине прелестной деревушки Челси, одной из западных сторожевых застав Лондона, стояла гостиница «На краю света», где всегда было шумно и многолюдно. По этой причине капитан Гейнор и предпочел эту гостиницу другой. В постоянных встречных людских потоках в метрополию и из метрополии один человек или даже небольшая группа вряд ли привлекли бы к себе пристальное внимание. Шотландец Маклин, хозяин гостиницы, преданный якобит, был человеком весьма осмотрительным. Удаленность гостиницы и ее плохую связь с Лондоном Гейнор расценил как еще одно преимущество: никому и в голову не придет, что в такой глуши назначена важная встреча.

Гостиница располагалась немного в стороне от Кинг-Роуд, дороги, соединявшей Сент-Джеймс[1936] и Хэмптон-корт[1937]. Она стояла на невысоком отлогом холме, откуда открывался вид на реку. На зеленой лужайке перед входом прямо под открытым небом стояло два грубо сколоченных длинных стола.

В этот июньский вечер перед гостиницей царила привычная суета. Огромный черно-желтый дилижанс, направлявшийся в Лондон, остановился возле лужайки. Кондуктор вел нелицеприятный разговор с кучером, не предназначенный для деликатного слуха. Бок о бок с дилижансом стояла карета аристократа — громоздкое сооружение из дерева и кожи с рельефными гербами на стенках, запряженная шестеркой лошадей. Она только что прибыла из Лондона. По соседству разместились экипажи поменьше: почтовая карета, парочка наемных, повозка с багажом. Вдоль дороги вытянулись, точно хвост воздушного змея, с десяток груженых фургонов, державших путь на рынок. Впечатление общего коловращения усиливали всадники и пешеходы, лодочники с барок, грумы, кучера. Пестрая компания расположилась с кружками эля за столами под открытым небом. Шум, гомон, смех…

Все это шумное сборище предстало взору капитана, приехавшего сюда в девятом часу вечера, — на это время была назначена встреча шести заговорщиков. Капитан привез в Англию королевское послание в зашифрованном виде. Заговорщики намеревались получить его от капитана для дальнейшего распространения. История не сохранила содержание этого послания, в наше время невозможно узнать подробностей заговора, ставшего целью приезда сюда капитана Гейнора. Как бы ни было прискорбно упомянутое обстоятельство с точки зрения исторического исследования, мы полагаем, что оно не столь уж и важно, поскольку нас занимает судьба капитана Гейнора, а не заговора.

Из дошедших до нас сведений, а если точнее, то из объемистых мемуаров помощника министра Темплтона, написание коих скрашивало его тоскливое существование после отставки, этот заговор был одним из ранних заговоров якобитов. Все они были результатом злокозненной деятельности епископа Аттербури. Мистер Темплтон описывает миссию пресловутого якобитского агента капитана Дженкина, действовавшего по прямой указке епископа и повешенного при чрезвычайных обстоятельствах в Тайберне[1938].

К капитану Гейнору, резко осадившему коня, чтобы не врезаться в толпу, кинулся взлохмаченный потный конюх, но его тут же оттеснил какой-то молодой человек. Конюха не возмутило его вмешательство: парень явно был здесь на особом счету, о чем свидетельствовала и его одежда, домотканая, но слишком добротная для грума[1939]. Это был сын хозяина, посланный встретить капитана Гейнора. Гарри Гейнор кинул ему поводья и легко выпрыгнул из седла.

— Я здесь долго не задержусь, — сказал он, — не расседлывай коня.

С этими словами он прошел сквозь толпу к гостинице. Его стремительность и властная манера заставляли людей расступаться. Капитан вошел в узкий, вымощенный плитками коридор. Дверь в пивной зал была открыта. Оттуда клубами валил табачный дым, доносились громкие голоса. К косяку двери прислонился человек в рубашке и переднике. Заслышав шаги, он обернулся, и Гейнор увидел приветливое лицо Маклина.

Они обменялись дружескими взглядами, словно рукопожатиями. Всех прочих якобитов, собравшихся сейчас наверху, Маклин спрашивал, что они желают заказать, и получал условленный ответ — замаскированный пароль. Но капитана Гейнора хозяин гостиницы знал в лицо.

— Эй, хозяин! — крикнул капитан, весело подмигнув Маклину. — Пинту[1940] кларета[1941] с нантским коньяком!

— Сию минуту, ваша честь! — привычно откликнулся Маклин.

Капитан помедлил у порога пивного зала.

— Да у вас тут битком набито, — сказал он и закашлялся, будто дым попал ему в горло.

— Наверху есть другой зал. — Маклин оценил находчивость капитана. — Будьте любезны подняться туда, сэр.

Гейнор направился к лестнице.

— Первая дверь направо, ваша честь! — нарочито громко сказал ему вслед Маклин. — Я тотчас принесу туда ваш кларет.

Хозяин многозначительно кашлянул, и когда капитан Гейнор обернулся, жестом указал, что следует войти в дверь налево. Капитан понимающе кивнул и поднялся на второй этаж. Он помнил расположение комнат с прошлого пребывания здесь. Назначенная комната была идеальна для секретной встречи: чтобы попасть в нее, надо было пройти через переднюю, в узкую дверь, напоминавшую дверь стенного шкафа.

Гейнора несколько озадачила излишняя осторожность, проявленная хозяином, нарочито громкое указание идти направо и жест, указующий в противоположную сторону. «Вероятно, у Маклина есть веские основания опасаться шпиона», — подумал капитан.

У Маклина действительно были подобные опасения, и скоро они перешли в уверенность. Обернувшись, он столкнулся лицом к лицу с тем, кого подозревал, В дверях пивного зала стоял верзила в костюме табачного цвета. Маклин сразу учуял в нем