Космическая ферма - Дмитрий Фокин

Нестройный хор доложил, что предпочитают, продолжение суда в тихой и рабочей обстановке. Прорвавшийся голос с кавказским акцентом, оборвался едва зазвучав. Порядок нарушать никто больше не собирался.

Алдай повесил хлыст на небольшой столбик сбоку площадки и уселся на свое место.

— Надеюсь, ты все-таки простил бандитов, — заговорщически прошептал ему на ухо Александр.

— Полностью. Но как иначе можно было навести среди них порядок?

— Хлыстом я махать не умею, только автоматом или пулеметом. На крайний случай шашкой. Может, ты и прав.

— Конечно я прав. Хлыст не пуля, и тому же, обладает успокаивающим и нормализующим давление эффектом, — тоном прожженного распространителя БАДов закончил Алдай.

Суд приступил к допросу Нефедова, которому предложили начать свой рассказ с самого начала образования их банды.

Начавшийся было ропот по поводу «некорректного» названия их воинского образования стих, едва Алдай взглянул в сторону площадки.

Виктор размышлял не долго, и приступил к своему повествованию с того момента, как очнулся на взлетно-посадочной полосе Семипалатинского аэродрома.

Рассказывал он довольно подробно, но в крайности не кидался. Сухо констатировал факты и давал им краткие пояснения. С первых же слов, когда Нефедов коснулся цели создания этого, с позволения сказать сообщества, основанного на принципах рабства, среди жителей поселка пронесся такой резкий гул, что Виктор прервал рассказ, не понимая как реагировать на это.

Иван выждал пока возмущенный гул начал спадать, сделал замечание по этому поводу и предложил продолжить рассказ.

По мере продолжения повествования росло напряжение слушателей. Александр обратил внимание на каменеющие с каждой минутой лица друзей.

Когда Виктор начал рассказывать про казни с использованием металлических труб, пришлось сделать перерыв, так как участники суда просто взорвались возмущением.

Со стороны площадки бандитов, наоборот, царила мертвая тишина.

Наблюдая за лицами несостоявшихся рабовладельцев, Александр читал на них откровенный страх и растерянность. После катастрофического конца человеческого общества, они искренне не предполагали, что могут понести наказание за свои злодеяния. Ведь кому их судить? Бандиты чувствовали себя неподсудными богами, самим решающих, кому и как жить, да и жить ли вообще. А вот теперь они оказались в ситуации, когда предстояло понести ответ за совершенное.

По окончанию рассказа Виктора судьи еще долго задавали ему различные вопросы.

Следующим вызвали для допроса главного злодея — Чеквеладзе. Прожженный уголовник хоть и трясся от страха, но решил выбрать самую распространенную тактику злодеев во времена «демократического» общества- начал откровенно «косить» под психически больного.

Судьи пытались в течение почти часа получить от него хоть какие-то пояснения, но потом махнули рукой. Все знали, что этот фокус в нормальном обществе, а Александр не сомневался, что их общество таковым и является, не проходит. Но испуганный бандит этого не знал, и быстро успокоился, а потом уселся на землю внутри второй отгороженной площадки и тупо уставился в землю.

Допрос остальных бандитов затянулся до позднего вечера. Когда совсем стемнело, Иван объявил перерыв.

Вечером за ужином Поляков высказал мысль о том, что для объективности суда хорошо бы пригласить всех пострадавших от рук бандитов. Эта мысль, конечно, представляла определенный интерес, но, тем не менее, Александр вступил в спор с другом.

— Ваня, скажи пожалуйста, а нападение на наш поселок, гибель друзей и полное уничтожение домов, мастерских, запасов — тяжкое преступление? Я имею в виду, что по моему личному убеждению, уже только за это бандиты достойны смертной казни. А если учесть цель, с которой напавшие объединились в вооруженный отряд — создание рабовладельческого государства, их можно не судить за все остальное. Неужели я не прав?

Иван долго не отвечал. Настолько долго, что Александр подумал, что он вообще хочет уйти от ответа.

В разговор вступил Отон. — А разве это не являлось честным поединком?

— Нет, мой друг! — Иван выглядел несколько растерянным. Как раз здесь все понятно. Они напали подло без предупреждения и без всякого повода. За это наказывать надо. А вот другое. Мне кажется, что раз мы затеяли суд, то и должны выяснить все обстоятельства их разбоя. Но, что то здесь меня волнует. Не могу объяснить. Только предчувствие, что что-то не так.

— Я всегда говорил, что умного человека видно сразу! — Александр дружески похлопал Ивана по плечу. — Ты, мой дорогой, сейчас сказал все правильно. Есть такое понятие, точнее говоря, раньше существовало — подследственность. Это- когда проводиться грань в том кто, где и что расследует. Как пример — когда я служил в органах военной прокуратуры, мы расследовали уголовные дела о преступлениях, совершенных на территориях закрепленных за нашей прокуратурой войсковых частей или совершенных военнослужащими этих же войсковых частей. А теперь давай сравним с нашей ситуацией. Бандиты явно не из нашего города, или как говорил один очень уважаемый человек из фильма Кавказская пленница — даже не из нашего района. Они пришли в наши края и совершили преступление в отношении жителей проживающих здесь. По логике мы можем их судить только за это. А вот за преступления, совершенные бандитами в других местах, их могут судить только те люди, которые там проживают. Ведь потенциальные потерпевшие там. Не собирать же нам все народы, проживающие на огромной территории вдоль Иртыша от Семипалатинска до Омска и выяснять у них — А не обидели ли Вас эти злодеи? Да и с учетом нынешних нравов, вероятнее всего, это закончится взаимной перестрелкой. За все время мы чаще встречаем тех, кто сначала стреляет, а потом думает об общении.

Иван вдруг встрепенулся так, как будто к нему пришла очень важная мысль. Александр приготовился узнать, что же пришло в голову его друга, но тот неожиданно приобнял Отона и они пошли в сторону реки о чем-то тихо разговаривая.

— Вот и давай советы невоспитанным! Александр обиженно засопел и отправился заниматься своими делами.

В течение трех дней суд допрашивал бандитов. Кто-то чистосердечно раскаивался. Другие категорически отказывались идти на контакт. Третьи поддержали тактику своего командира — изображали полных идиотов.

Последними допрашивали девушек, принявших добровольное решение ублажать бандитов. В течение почти часа, судьи пытались выяснить у девушек, что подвигло их на такое, но, как показалось Александру, они так и не смогли до конца понять мотивы их действий.