Путешествия вокруг света - Отто Коцебу

По данным наших многократных наблюдений, президио Сан-Франциско расположено под 37°48′33″ с. ш. и 122°22′30″ з. д. Склонение магнитной стрелки составляло 16° к востоку.

Прикладной час в заливе, выведенный как среднее из наших наблюдений, оказался равен в новолуние и полнолуние 11 часам 20 минутам. Наибольшая разность уровней воды достигала 7 футов. Реки, впадающие в залив, оказывают большое влияние на продолжительность прилива и отлива, вследствие чего последний длится 8 часов, а первый — только 4 часа.

Глава XII. Сандвичевы острова

Когда берега Калифорнии исчезли из виду, мы взяли курс на юг, чтобы возможно скорее попасть в полосу пассата, а затем двинуться прямо к Сандвичевым островам. Благодаря непрерывно дувшему сильному норд-весту мы уже 3 декабря пересекли тропик Рака на 133°58′ з. д. и, настигнув пассат, повернули на запад. Оказавшись в тропической зоне, мы вообразили, что никакие штормы нам больше не угрожают. Но на сей раз мы жестоко ошиблись: уже 5 декабря сильный ветер, задувший с юго-востока, заставил нас убрать все паруса. На следующий день шторм, нисколько не ослабевая, переместился на запад, а 7-го — на север. Отсюда на нас обрушились наиболее сильные шквалы. Затем небо прояснилось, буря утихла, и к вечеру 8 декабря вновь задул обычно господствующий здесь пассат.

Штормы, особенно идущие с запада, крайне редко случаются между тропиками в столь значительном отдалении от суши. Вот почему я об этом упомянул. Правда, данный год [1824] был вообще из ряда вон выходящим. Он принес множество стихийных бедствий, жалобы на которые раздавались повсюду, куда бы мы ни заходили.

После шторма установилась прекрасная погода, и в дальнейшем мы быстро и спокойно двигались вперед под чудесным тропическим небом. Недаром все мореплаватели столь превозносят плавание в тропических водах: оно таит в себе неизъяснимое очарование. Один старый английский капитан, с которым я познакомился во время настоящего путешествия, утверждал, что почел бы за величайшее счастье владеть на склоне лет быстроходным судном, иметь к своим услугам изысканную кухню и скитаться по океану между тропиками, нигде не высаживаясь на берег.

Должен признаться, что сам я имею несколько иные склонности. Находясь в открытом море, я всегда радовался появлению земли. Правда, и мне было небезынтересно водить корабль в далекие моря и бороться с изменчивой стихией. Но по-настоящему увлекало меня лишь знакомство с новыми странами и их обитателями. Именно тут обретал я награду за трудности пути. Я не родился, по-видимому, моряком и к тому же не получил в детстве соответствующей подготовки. На это поприще я вступил случайно, когда мне было пятнадцать лет.

Миновав ночью Оваи [Гавайи], главный остров Сандвичевой группы [Гавайские острова], с его всемирно известной исполинской горой Моу-на-роа [Мауна-Лоа], мы на рассвете 13 декабря увидели к западу от Оваи остров Муве [Мауи]. Вдоль северных берегов Муве и расположенного по соседству с ним Моротай [Молокаи] мы двинулись к острову Ваху [Оаху], где собирались высадиться на берег.

Вид тропической земли всегда приятен, даже если, как здесь, ее северные берега состоят из высоких вулканических гор и хаотических нагромождений большей частью голых скал. Глядя на них, мореплаватели уже начинают сомневаться в плодородии страны. Тем приятнее они бывают поражены, увидев на южных берегах всех островов этой группы восхитительные пейзажи и роскошную растительность.

Посреди пролива, отделяющего Муве от Моротай, расположены два необитаемых островка, которые почему-то не указаны на карте Ванкувера. Мы постарались с максимально возможной точностью определить их местоположение.

В 4 часа пополудни на горизонте четко обозначились желтые скалы восточной оконечности острова Ваху. На его южном берегу расположена безопасная гавань Ганаруро [Гонолулу]. Не успев достичь ее до наступления темноты, мы вынуждены были провести ночь между островами Моротай и Ваху. Утром мы двинулись вдоль южного побережья Ваху. Обогнув мыс, на котором возвышается похожая на сахарную голову гора Алмазная [мыс Леахи], мы внезапно увидели гавань, а в ней — множество судов различных наций. Окрестности гавани поистине восхитительны.

Я считаю своим долгом сделать здесь несколько замечаний, которые могут пригодиться мореплавателям, не вполне знакомым с местными водами. При вынужденном плавании ночью или в туман между островами Ваху и Моротаи необходимо принимать в расчет сильное течение, идущее круглый год на северо-запад. Огибая по пути в Ганаруро восточную оконечность Ваху, не следует отходить дальше чем на 3 мили от берега, ибо на большем расстоянии обычно безветренно, тогда как вблизи от земли по утрам всегда дует свежий береговой ветер, а с полудня и до вечера — такой же ветер с моря.

Позади гавани, надежно защищенной от морских волн коралловыми рифами, мореплаватель увидит город Ганаруро, растянувшийся по равнине неправильными рядами жилых строений. Среди хижин различной формы там и сям возвышаются каменные дома, построенные на европейский манер. Первые скромно прячутся в прохладной тени пальм, вторые, напротив, гордо красуются под палящими лучами солнца, ослепительно сверкая своими белыми оштукатуренными стенами.

У самого берега высится крепость — четырехугольное сооружение с массивными стенами, снабженное множеством пушек. Над крепостью развевается расцвеченный яркими полосами национальный флаг Сандвичевых островов. Позади города необычайно красивым амфитеатром располагаются плантации таро, сахарного тростника и бананов. Еще выше уходят к облакам крутые дикие горы, густо поросшие большими деревьями. Эта восхитительная панорама не оставляет больше сомнений в исключительном плодородии острова Ваху, не случайно прозванного «садом Сандвичевых островов».

Приблизившись к гавани, я затребовал обычным сигналом лоцмана. Вскоре мы увидели приближающуюся к нам лодку европейского типа. На веслах сидели голые канаки, как называют здесь низшие слои народа, а у руля — лоцман, одетый вполне по-европейски. Когда он поднялся на борт, я узнал в нем англичанина Александра Адамса. Во время моего захода сюда на «Рюрике» он командовал принадлежащим королю Тамеамеа судном «Кахуманна», а теперь исполнял обязанности лоцмана.

Ветер помешал нам тотчас достичь гавани. Однако через несколько часов направление ветра изменилось, и с помощью искусного лоцмана мы вошли в нее через узкий извилистый проход. Этот проход непреодолим для очень больших судов. Наш корабль был самым крупным из тех, которые когда-либо его форсировали.