Энциклопедия будущего - Иван Сирфидов

живому присущий – в действительности неоригинальные экземпляры гордых имперских граждан регулярно предпочитают смерть унизительному подневольному бытию. Характерно, что наиболее склонны к этому дубликаты людей, копирующихся впервые, то есть ещё не имеющих опыта копирования. Если последующие копии выбирают дезинтеграцию лишь в 0,95% случаев – менее чем в одном из ста, для первой копии цифра на порядок выше, достигая значения в почти в 8%. По мнению психологов причина такого феномена кроется в посткопировальном шоке – житель центральных секторов, не сталкивающийся с дубликатами вживую, привыкший относиться к ним с пренебрежительной брезгливостью, оказывается не готов принять реальность, где сам он есть объект своего презрения, слишком уж неожиданной та для него становится. Только что он был бионатом и предвкушал, как получит дармовые деньги за совершенно пустячную процедуру, и вдруг обнаруживается, получить-то он получит, причём по полной, но это будут вовсе не деньги, а лишь ужасная судьба невольника и жизнь в теле ущербного искусственного существа. Для повторной копии факт своей неоригинальности уже не является столь неожиданным. Благодаря непосредственному присутствию при синтезе в качестве исходной матрицы оригинал имеет возможность наблюдать своего двойника, видеть его шоковое состояние, хоть сколько-то осознавать, что тот чувствует. К тому же картина с другим собой в напуганном лишённом воли сломленном состоянии слишком болезненна для мужского самолюбия. Она не может не отложиться накрепко в памяти. В сумме это становится достаточным опытом, чтобы уже начиная со второго экземпляра дубликаты в шок не впадали, относились к происходящему более здраво и в ситуации «быть или не быть» выбирали всё-таки первое.

Отношение к копиям в гражданском обществе

Как уже говорилось выше, обыватель в большинстве своём питает презрение к дубликатам. Делает он так потому что воспринимает их более примитивной разновидностью человеческого существа, воспринимает вполне заслужено, ведь они лишены ряда очень значимых людских качеств, в них нет лидерства, нет мужества, нет целеустремлённости, они в значительно меньшей мере способны чувствовать и совершенно неспособны любить. Факт, что указанная примитивность вызвана искусственно-принудительными средствами, ничего не меняет. Она данность, которую глупо отрицать или не признавать. При этом важно отметить, презрение общества к копиям не сопровождается негативно-враждебным отношением, их не ненавидят, их просто считают людьми второго сорта, или даже третьего, недолюдьми, промежуточной формой между человеком и роботом. Причину подобной терпимости специалисты в области социальных наук находят прежде всего в отсутствии выраженной конкуренции между дубликатами и людьми. Если робот и фантом слывут соперниками человека, способными вытеснять его в труде, копия в глазах общества претендует на эту роль в существенно меньшей степени. Во-первых, её труд часто задействуется там, где условия непривлекательны для граждан империи, на чёрной, вредной или выполняющейся в тяжёлых условиях работе. Либо рутинной или малоперспективной, утомительно однообразной с отсутствием надежды на карьерный рост. Тот же дубликат-учёный, умеющий грамотно обращаться со сложным высокотехнологичным оборудованием и проводить лабораторные изыскания – прекрасный помощник для всякой научно-исследовательской организации, однако оригинальный учёный не станет по этому поводу бить себя кулаком в грудь и кричать, что биосинтет отнимает у него кусок хлеба. Оригинал попросту не захочет на такую должность, а если захочет, скажут, он слабый специалист, не способный на большее. Да и времена, когда дубликаты могли вытеснять nomade-учёных, давно прошли, в настоящий описываемому момент копия-лаборант – такой же инструмент научной лаборатории периферийного сектора, как и всё остальное. Во-вторых, есть ещё копии высококлассных специалистов разных профессий, но они всегда штучный товар, к тому же равноценные им оригинальные суперпрофессионалы никогда не останутся без работы, спрос на них велик, прочим же трудно возмущаться, если неоригинальный конкурент объективно гораздо опытней и грамотней, да ещё и вкалывает задарма. Плюс ко всему, часто к копии-суперпрофи прикрепляют ученика-бионатурала для перенятия опыта, это позволяет компаниям воспитывать свои высококвалифицированные кадры малыми средствами. Общество весьма одобряет такой способ обучения, находя в нём одну из наиболее полезных сторон копирования. В третьих, для работ, где человека можно заменить роботом или фантомом, наниматель вероятнее всего предпочтёт техническое существо биосинтезированному – так меньше мороки, ниже ответственность, да и попросту дешевле. Это перераспределяет вес социального давления на общество между биосинтетами и носителями искусственного интеллекта в пользу последних. В четвёртых, копии редко привлекаются на низкооплачиваемую работу, востребованную низшим социальным слоем, самым скорым на негативную экспрессию. Их надо кормить, одевать, обеспечивать помещением для сна и отдыха, спальным местом, приходится надзирать за ними, отчитываться перед чиновниками из имперских надзорных органов, платить за каждую налог. Всё это суммарно выльется в расходы, ставящие под вопрос целесообразность замены низкооплачиваемого nomade-работника беззарплатным неоригинальным эквивалентом. В пятых, существуют определённые сферы трудовой деятельности, куда бионатуральный трудовой контингент не привлекается вовсе – так исторически сложилось, дубликаты давно полностью вытеснили его оттуда (в периферийных секторах) и в настоящее описываемому время ни одному жителю периферии и в голову не придёт полагать, что он мог бы выполнять такую работу, предложи ему её даже за хорошее вознаграждение, согласиться для него будет попросту унизительно. В результате у нас остаётся лишь «в шестых». Да, есть профессии, в которых копия способна составить серьёзную конкуренцию оригинальным собратьям, провоцируя этим, пусть и микроскопический, но рост безработицы и социальной напряжённости. А значит, и почва для ненависти тут имеется. И всё же граждане традиционно и вполне обоснованно переносят акценты своего негативного отношения за подобные беды именно на технические существа, на роботов и фантомов. Просто потому, что социальное давление последних на общество намного сильнее, они гораздо шире распространены. Взять хотя бы фактический запрет на содержание биосинтетов в центросекторальных звёздных системах. Тех, где делают всю политику, где квартируются все основные СМИ, во многом формирующие общественное мнение. Где живут наиболее богатые и влиятельные люди, и помимо них ещё добрая половина человечества. То есть речь идёт буквально о том, что половина населения империи знает о дубликатах только понаслышке, воспринимая их скорее как персонажей фильмов и книг, чем в каком-либо ином качестве, и видя в них не соперников, а лишь возможность заработать лёгкие деньги на копировании.

Ничтожность потенциала негативных настроений в обществе, связанных с копиями, в значительной мере зиждется и на практически полном отсутствии конкуренции между ними и оригиналами в романтической сфере. Робот может вытеснять человека из амурных отношений с другим человеком, служить заменой любимой/любимого, заменой семьи (см. раздел о личных роботах), копия же вследствие коррекции попросту неспособна ни на какие отношения, да и внешность её, в отличие от робота – идеально выглядящего существа, не располагает