За тебя, Родина! - Илья83

Осторожно вздохнув, так чтобы не беспокоить рану, Саша закрыл глаза, чувствуя что сонливость неуклонно овладевает им. Лёг поудобнее и подумал что всё идёт в правильном направлении. Во всех смыслах. Да, утро будет бурным для многих высоких чинов города. Разгребать ту кашу которую он заварил приятного мало. Ну а ему теперь надо сидеть тихо как мышка, отъедаться, отсыпаться и наслаждаться видом медленно разрушающейся крепости под названием «Матильда Витольдовна», а заодно всеми силами помогать этому многообещающему процессу.

С этой оптимистичной мыслью Александр и заснул, довольно улыбаясь.

Глава 37

г. Львов. УНКВД Львовской области.

22 мая 1940 года. Раннее утро.

Старший майор ГБ Сергиенко В. Т.

Он сидел в своём кабинете и молчал, глядя на своего заместителя, капитана милиции управления НКВД по области Верёвку Никанора Ивановича. Мясистое лицо с носом-картошкой и обширной лысиной на лбу вызывало у него сильное неприятие. Хоть и не такое отвращение какое появлялось у начальника УНКВД при общении с другим своим замом, Кримяном Никитой Аркадьевичем. Тот вообще был настолько неподходящим для своей работы что хоть караул кричи. Непонятно, каким образом этот кадр умудрился сделать карьеру, не иначе сам Лаврентий Павлович благоволил ему… Нельзя сказать что Василий Тимофеевич считал Верёвку несоответствующим своей должности или же между ними сложились личные неприязненные отношения, но то что произошло всего несколько часов назад вызвало у старшего майора сильнейшее недовольство и острую неприязнь ко всем кто допустил такое.

Сергиенко уже успел сам побывать в окрестностях этого католического собора, или костёла, и вдоволь насмотрелся результатами ночной бойни. Конечно, к этому времени там уже всё давно закончилось но ближайшие улицы были по-прежнему перекрыты для проезда и на них стояли вооружённые бойцы войск НКВД. Даже несколько броневиков не постеснялись пригнать, хотя после драки кулаками не машут.

Дотла сгоревший грузовик, лежащий наполовину в магазине, который тоже почти выгорел. В оплавленных обломках металла обнаружились несколько хорошо прожаренных тел неизвестных, скрюченных от жара. Исклёванные пулями и осколками гранат стены домов, выбитые стёкла, разбитые фонари, больше сотни пустых гильз… Ночью здесь была настоящая война, чтоб её! И это не считая другой уничтоженной и повреждённой техники. Через пару кварталов, в каком-то переулке, обнаружился ещё один грузовик, настолько избитый пулями что даже непонятно как он вообще ехал. К ним надо приплюсовать несколько милицейских мотоциклов, полностью или частично выведенных из строя.

Ну а кровавой вишенкой к этому обильно пропахшему порохом торту служили десятки трупов тех кто этой ночью воевал неизвестно с кем и погиб непонятно от кого. Прямо на проезжей части и тротуарах лежали тела в живописных позах, уже начавшие коченеть.

Всё это зрелище заставляло Василия Тимофеевича хмуриться и наливаться злостью, и когда он вернулся в управление то уже с трудом мог сдерживаться. Кто⁈ Какая сука устроила в его городе такое вот… Даже слово трудно подобрать! Кто осмелился настолько наплевать на всё и учинить массовое убийство⁈ К гадалке не ходи, придётся писать докладную записку в Москву, самому Берии, потому что такой шум в городе сохранить в тайне не удастся, нечего и пытаться. Значит у Лаврентия Павловича возникнет вполне логичный вопрос — а для чего тут находится товарищ Сергиенко? Он начальник управления НКВД или так, сторонний безмолвный наблюдатель? А после него и второй появится — справляется ли товарищ Сергиенко со своей работой? И выводы Берия может сделать самые для старшего майора ГБ печальные. Особенно если не получит самых полных и исчерпывающих ответов по поводу такого вот «происшествия». Эх, ведь совсем недавно, в середине апреля, Сергиенко отправил наркому длинную докладную записку с успехами в ликвидации националистического подполья в городе, и вот на тебе!

— Никанор Иванович, я очень… повторяю, ОЧЕНЬ недоволен твоей работой! — нарушил молчание Василий Тимофеевич, самым суровым тоном, чтобы тот проникся важностью момента. Для этого ему не надо было даже стараться, ярость бурлила внутри, желая вырваться наружу и разразиться матом. Но выдержка опытного чекиста помогла сдержаться и сохранить самообладание.

— Товарищ старший майор государственной безопасности, я… — заместитель попытался оправдаться, мужественно стараясь не опустить взгляд, но капля пота, стекавшая по виску, выдавала сильнейшее волнение.

— Что, капитан⁈ — рявкнул Сергиенко, рывком вставая из-за стола и обходя его. — Как это называть, а⁈ Практически в центре города, там где у тебя должны быть тишь да гладь, десятки каких-то сволочей устроили стрельбу на весь город! Куча народу сюда звонили и спрашивали кто на нас напал, понимаешь⁈ Один так вообще решил что это немцы и начал спешно собирать вещи! Ты что, капитан, совсем не контролируешь обстановку во Львове⁈ Хочешь чтобы тебя отправили в более спокойное место, там где жителей раз-два и обчёлся, да и ходят они круглый год в валенках? Так я могу это тебе обеспечить, даже не сомневайся! Ты хоть понимаешь какой это по нам удар в политическом смысле?

— В политическом? — удивился капитан милиции. — Простите, товарищ старший майор государственной безопасности, но при чём тут это?

Василий Тимофеевич на пару секунд закрыл глаза, устало качая головой. Вот хорошим был начальником милиции этот Верёвка, но в политике вообще не соображал, не улавливал этот момент, только и знал как с уголовниками бороться. И это у него неплохо получалось, по крайней мере до прошлого вечера… Что ж, у каждого человека есть недостатки, у Никанора Ивановича был именно такой, несмотря на то что он регулярно сидел на политзанятиях и добросовестно отвечал на вопросы.

— Мы здесь находимся всего несколько месяцев… Наша власть ещё до конца не укрепилась, люди присматриваются к нам, думают как и что мы делаем… — начал объяснять Сергиенко, впрочем, без особой надежды что заместитель усвоит хоть что-то. — Советская власть в нашем лице только нарабатывает авторитет, старается показать что полностью контролирует город и область… А что же они услышали ночью? Грохот выстрелов, взрывы, пожары! Они верили нам, рассчитывали что мы прекратим всё это безобразие, и что в итоге? Где милиция, спрашивают местные? Где НКВД? Почему они допускают что в центре города можно спокойно стрелять в друг из друга, не боясь правоохранительных органов? Почему люди вынуждены сидеть в своих домах, дрожать от страха, бояться что шальная пуля попадёт к ним и убьёт либо ранит их самих или близких? Вот они сидят там забившись в угол и знаешь что думают?

Не дождавшись ответа от