Живой Журнал. Публикации 2009 - Владимир Сергеевич Березин

жертву богам. В этом есть что-то значительное. То же происходит и в Гималаях, а в Испании к ногам Богоматери кладут хлебные венки. Всё дело в том, что этот хлеб не едят.

Однажды я читал идеологическую книгу, что была руководством по изготовлению хлебных штуковин — людей, собак и цветов.

На первом листе этой книги было изображено хлебное дерево. Дерево было хлебное, хоть растут на нём яблоки. Это мировое древо, сделанное из солёного теста. Дальше там есть мучные сердечки (простор для каламбуров), корзиночка с завтраком, яблоко, мышка, деревья, пастушок с овечками, сова, ёжик, все персонажи Comedia del Arte, Тиль Уйленшпигель, Рапунцель и арабский принц. В конце книги были приложены даже тестовые выкройки.

Впрочем, в разделе "Сюрпризы" притаился, Фредди Крюгер, но книга уверяла, что он не страшный, а даже немного смешной. Оставим это уверение на совести автора — он был немец.

Речь идёт о другом — всё то, из чего это сделано — мука. Мука как мука русской идеи. Есть её нельзя — невкусно, а, главное — жалко. В этом и заключён парадокс. Искусство плетения кружев из солёного теста чем-то напоминает историю Колобка и нашу национальную историю. Потому что Колобок от нас ушёл, но не ушёл от своего конца.

Это была книга сытых рукодельников, полвека не знающих карточек на хлеб и первыми освоившими карточки на деньги.

Кто пойдёт на кулацкий обрез ради мешка со съедобным Фредди Крюгером?

Чему станет головой мучное сердечко?

Мы к такому не привыкли. Хлеб у нас едят, даже расписные тульские пряники.

И, может, в этом наша сила.

Извините, если кого обидел.

25 ноября 2009

История из старых запасов: "Слово о бочке"

Стенки и дно образуют кувшин.

И только пустота внутри кувшина

составляет сущность кувшина.

Лао Дзы.

Что-то огромное и серое

опрокинулось перед ним.

Он открыл глаза и увидел себя

сброшенным на чёрное небо.

И винная бочка раздавила его.

Каверин. Бочка.

Один бочар как-то, рассказывая о понятиях таинственного ордена бондарей, поведал нам: "…между бочкой и кадушкой в современном обиходе различий не делают. Правда, чаще бочкой называют кадушку, но наоборот. Между тем эти два вида бондарной посуды отличаются друг от друга так же чётко, как ведро от чайника".

Бочка вообще понятие мистическое, это и транспортное средство — от пушкинской до омулёвой, это и жилище философов. Бочка — слово многозначное: бочонками в шулерской карточной игре называли срезанные к краям карты, в отличие от прочих, выточенных в середине, бочонки ловко вытаскивали за середину, а остальные — за концы. Была, как пишет Даль, езда бочкой — то есть, зимней запряжкой по узким дорогам. В бочке одна лошадь была в оглоблях, в первом выносе шла пара рядом, да ещё иногда одна во втором выносе, без вершинника. Бочка не просто сосуд, не только вязаная обручная деревянная посудина, состоящая из ладов или клёпок, двух дон, врезанных в уторы, и обручей, бочка — не пространство между стенками. Это — наша круглая и замкнутая жизнь.

Вот она, наша Родина — царство обручей и ушек, кадок и бочек, бочек наливных и сухотарных, империя ушатов и бадей, королевство лоханей и жбанов.

Наша история — это история ёмкая и ёмкостная, жизнь страны, полная рассказов о бондарном деле, похвальба губерний породистостью древесины, схемами заготовки клёпок и бондарных скамей. За всем этим едино равно стоит особый философский признак. Что-то есть в бондаре от колдуна или алхимика. Чудо превращения деревянных заготовок в гнутые поверхности сродни чуду ожившего деревянного человечка с длинным носом. "Изогнутая желобчатая клёпка, имеющая формулу четырёхугольника, ограниченного параболическими кривыми, идёт на изготовление бондарной посуд с выпуклыми боками. Считается, что именно выпуклая параболическая форма боковых стенок — боков или бочков — дала название хорошо всем известной бочке".

Этим методом образован русский язык. Сбитый клёпками флексий, обручами пунктуации — наполни сам, кто на что годен.

Россия — это бочка, с водой и деревом народной середины, железными кольцами обручённая с государством. И всё у нас — бочка. Бочка подвижная или вросшая в землю, бочка летающая, серебрящаяся истребительными крыльями или поворотом быстрой воды.

Ну а кадки — суть крупная бондарная посуда, цилиндр или усечённый конус. Бочка-путешественница, а кадка, как мужняя жена сидит за воротами. Ушат отличается, конечно, ушами, то есть выступающими над кругом стенок боковыми клёпками. В дырки этих клёпок можно вставить шест для переноски, а можно использовать для того чтобы припереть крышку.

У бадьи металлические ушки крепятся не к клёпкам, а к обручам. Бадья тяжела и неподъёмна, место её у воды, закованной в сруб. Квашня, вместилище будущего хлеба, зверь с дубовой кожей, прихлопнутый круглым квашенником, а к ней, в гости к опаре лезут хлебные вёсла — весёлка и мутовка — длинные палки с сучками на конце. Лохани, что были на Руси повсюду, как берёзы, топтались ножками под низкими бортами…

Деревянная посуда не мгновенное туристическое чудесное чудо, не появление бондарного дива из супермаркета. И приобщиться к нему — тайна тайная, изготовление настоящей бочки — не сборка офисного стула по прилагающейся при покупке инструкции.

Это салтанова дверь в этот мир.

Извините, если кого обидел.

25 ноября 2009

История из старых запасов: "Слово об использовании мёртвых деревьев"

Однажды Пиноккио купил карту звёздного неба южного полушария и пошёл по этой карте в какое-то место. Вернулся он через два года седенький, с отломанным носом.

Тогда Буратино взял ту самую карту, пошёл по ней в то же самое место и вернулся через пятнадцать минут со словом "Жопа", нацарапанным гвоздём на спине, и со связкой бубликов на шее.

Дмитрий Горчев

— Штихели бывают разные, — бормотал нетрезвый герой известного фильма "Покровские ворота" — для тонких работ употребляется спецштихель, а…

Впрочем, этот персонаж имел дело больше с металлом, а вернее был универсальным специалистом. Штихель же, инструмент для гравирования, тонкий стальной стержень, срезанный под углом и заточенный, употребляется и для обработки дерева.

И это начало разговора про дерево, что перестало расти, разговор про царство спиленной охристой сосны и светлой ели, про красно-вишнёвую тяжёлую лиственницу, лёгкую пихту, что не имеет запаха, и про кедр, чья жёлто-розовая мякоть имеет запах ореха. Это белая мякоть берёзы. Это светло-бурая в ядре древесина ясеня. Это