'Фантастика 2025-63'. Компиляция. Книги 1-27 - Александр Майерс

в рану воздух при дыхании. А это могло обозначать только одно — повреждено легкое!

Забыв обо всем на свете, Светлана лихорадочно принялась вспоминать, что нужно делать именно в этом случае. Ведь она это проходила, как на уроках ОБЖ еще в школе, так и на практических занятиях по оказанию первой помощи уже в институте. Самое первое, вспомнила она, при отсутствии в ране инородного предмета надо прижать ладонь к пулевому отверстию и закрыть в него доступ воздуха. Если рана сквозная, нужно закрыть и входное, и выходное раневые отверстия.

Недолго думая, она приложила ладонь к груди парня, закрывая рану и одновременно ощупывая второй рукой его спину — нет ли выходного отверстия с другой стороны. К счастью, или к несчастью (Света не помнила) рана оказалась не сквозной.

Следующим этапом нужно было закрыть рану воздухонепроницаемым материалом — загерметизировать, а после зафиксировать этот материал повязкой или пластырем. Девушка сдернула со спинки стула свою сумочку, с которой пришла на вечеринку и безжалостно высыпала её содержимое на траву.

Действовать одной рукой было неудобно — рану она продолжала зажимать, но Света нашла в содержимом небольшой целлофановый пакетик и небольшой рулончик пластыря, которым время от времени заклеивала стертые жесткими туфлями до мозолей пальцы на ногах. Упаковка влажных салфеток тоже пошла в ход — нужно было чем-то отереть с груди парня кровь. Её было немного, но прилепить пластырь не получилось бы.

Работала она быстро и четко, как опытная полевая санитарка, хотя подобным в реальности ей раньше заниматься не приходилось. Её не сбивали даже продолжающие раздаваться выстрелы, крики и какая-то нездоровая суета вокруг. Однако, у нее все получилось, словно кто-то невидимый стоял рядом и направлял её руки.

Дальше следовало придать пострадавшему положение «полусидя» и приложить холод к ране. И если с холодом были определенные проблемы, то положением «полусидя» она тоже прекрасно справилась, подтянув раненного поближе к себе, приподняв его плечи. И только после этого она крикнула:

— Помогите!

Но можно было уже не кричать — рядом уже оказался отец Тимохи — Валентин Петрович:

— Сейчас, дочка… Сейчас помогу…

Пока она оказывала первую медицинскую помощь парню, возможно, спасшему ей жизнь, но однозначно сохранившему здоровье, события в саду развивались не менее стремительно и трагично — едва только грохнул выстрел, Хорька, стоявшего за спиной Бульдозера, в тот же момент обдало горячей кровавой кашей.

Не разобравшись в первый момент, в чем же тут дело, он заторможено наблюдал, как непотопляемый даже в девяностые Витя Бульдозер с раздолбанной в хламину башкой, в которой не осталось даже мозгов, словно куль с дерьмом рухнул на землю.

— Бах! Бах! — Раздалась еще пара быстрых выстрелов, и бошки бойцов, стоявших рядом с автоматами наизготовку, тоже разлетелись по сторонам кровавыми рубиновыми водопадами, красиво подсвеченными уличной светильниками.

Мгновенно припомнив бурную молодость, Хорек рухнул на землю, несмотря на травищу, заляпанную мозгами и сгустками крови — он и без этого уже был вымазан в кровавом дерьмище с ног до головы. Разжав сведенную судорогой руку Бульдозера, Хорек вырвал из нее ствол.

— Бах! Бах! Бах! Бах! — Трупы сыпались на траву, словно перезревшие груши в ночном саду.

Хорек понял, что из его бойцов, вошедших в сад, в живых не осталось никого. Уцелел в этой бойне только он один.

— Ну ты даешь, Филимон Митрофаныч! — нервно сглотнув и качая головой, произнес майор Поликарпов. — Никогда такого не видел…

— Опыт не пропьешь, — откашлявшись от едкого порохового дыма, ответил участковый, так и не достав свою пушку из-под стола.

— А Митрофаныч у нас в Нахаловке вместо Терминатора! — выкрикнул Серега, веселье которого взлетело до каких-то невиданных высот. — Вот подумываю, может тоже себе башку разбить и титановую пластину вставить?

— Да помолчи уже, хохмач! — Недовольно произнесла Катерина, отвешивая балдому лесорубу тяжелую затрещину. — Такими делами не шутят! Филимон Митрофанович у нас настоящий герой! И не надо над его ранением зубоскалить! Понял, дебил⁈

— Молчу-молчу! — потирая затылок, безропотно стерпел экзекуцию Серый.

— Только это, ребятки, — вновь подал голос Сильнягин, — у меня еще пуля осталась. Семерых я заземлил, а их восемь было! Покопайтесь там, в кучке, еще живой должен кто-то остаться, ежели только я двоих одной пулей не приласкал…

Серый, Борис и еще пара мужиков-лесорубов подорвались из-за стола и подошли к еще подергивающимся телам.

— Есть, падла! Живой! — Распихав трупы со сплошь простреленными головами, Серый обнаружил затаившегося Гошу. — Под жмура закосить хотел, мля? — Он выбил пинком ствол из руки Хорька, а затем основательно прошелся грубыми ботинками по его ребрам. — Самый хитрый здесь, сука!

— Давай, подъем! — Борис поднял уголовника за шиворот и поставил на ноги.

— Вы чё творите, отморозки? — Неожиданно тонко заверещал Хорек. — Вы знаете, кого завалили, утырки?

— А то нет! — В голос заржал Серый. — Ты про Витю Бульдозера, штоль? Так ему на том свете давно прогулы ставят — вот, наконец, и сподобился! А ты что за гусь? — Лесоруб крепко встряхнул щуплого авторитета за грудки.

— А это — уголовный положенец по области, — произнес вместо бандита майор Поликарпов. Убедившись, что его подчиненная в полном порядке, а вокруг раненного паренька суетятся родственники, оказывая первую помощь, он вновь нырнул в стремительный круговорот событий. — Кличка — Хорек, Хорьков Георгий Валерьевич…

— А! Хорек, значит? — Хищно усмехнулся Борис, заглядывая авторитету прямо в глаза. — Так вот, значит, кто нам палки в колеса вставлял, когда мы с китайцами мутить начинали… — И он с оттяжечкой пробил уголовнику в солнышко.

Гошан сдавленно выпустил воздух и «сложился», но устоял на ногах только лишь потому, что бригадир лесорубов продолжал удерживать его за грудки.

— Вы тут… все сдохнете, суки… — просипел он, хватая распахнутым ртом воздух. — У меня за оградой больше двух десятков торговцев мясом[1]! И все с волынами… Не выпустят без меня никог…

— Бах! — И башка Хорька тоже разлетелась кровавыми брызгами, как раньше у его подельников, слегка замарав кровью лесорубов.

— Митрофаныч, совсем с дуба рухнул? — возмутился Борис. — Так-то новая совсем рубашка была! А ты её в конец заговнял!

— Пардоньте, парни! — невозмутимо произнес старикан, вынимая винтовку из-под стола. — Мой косяк — палец дрогнул на спусковом крючке… — Он отщелкнул магазхин и принялся набивать его патронами, которые вынимал из