Парная культивация - MyLittleBrother

даже в свои лучшие годы в роли ученика Основы, хотя Су Янь был лишь учеником Внутреннего Двора.

— Хмм? Старейшина Сун? — сказал появившийся в дверях Су Янь. — Я рад, что даже вы решили навестить меня, но разве вы не знаете? Я приглашаю в свою комнату только женщин.

— Чт— Не валяй дурака! Я здесь по другому вопросу! — тут же воскликнул старейшина Сун, чтобы избежать недоразумений.

— Да? — улыбнулся Су Янь. — Тогда давайте поговорим внутри.

Глава 239. Желание заниматься культивацией

Старейшина Сун вошёл в дом Су Яня и сказал:

— Буду краток. То, чем ты занимаешься, вызвало переполох в секте, поэтому старейшины секты решили приостановить твою деятельность.

— Довольно прямолинейно, — ответил Су Янь, чьё лицо по-прежнему оставалось спокойным.

— Хоть ты и не нарушаешь правила секты, это привело к тому, что многие ученики мужского пола лишились возможности заниматься культивацией, и мы не можем допустить, чтобы это продолжалось дальше. Я надеюсь, ты понимаешь, что старейшины устали выслушивать жалобы по этому поводу, что и стало причиной такого решения.

Старейшина Сун объяснил Су Яню, что хоть они и просят его прекратить это, их вынудили именно ученики.

— Хммм… Неужели? Так это я виноват, что эти парни не могут удовлетворить своих женщин? Ха! Я думал, Секта Духовного Процветания подстрекает учеников заниматься культивацией как можно больше, что я и делаю.

Старейшина Сун знал, что будет нелегко убедить такого человека, как Су Янь, но он всё равно пытался:

— Это правда, но с твоим случаем секта никогда раньше не сталкивалась. Я уверен, что никто в секте не ожидал, что один человек сможет заниматься культивацией с таким большим количеством партнёров, что это вызовет проблемы.

— И что будете делать, если я откажусь? Раз я не нарушаю правила секты, вам понадобится более веская причина, чтобы убедить меня остановиться. Почему бы секте лучше не заняться тем, чтобы начать обучать своих учеников тому, как лучше удовлетворять женщин?

— Су Янь, у тебя нет права на отказ, так как каждый старейшина Внешнего Двора ожидает, что ты прекратишь этот балаган, — нахмурившись, ответил старейшина Сун.

— Балаган? Какие обидные слова, старейшина Сун. Я лишь помогаю секте, доставляя удовольствие ученицам, но из-за каких-то жалоб вы готовы лишить счастья этих женщин? Мне стыдно быть частью секты, где пользуются такой странной логикой, — обиженно покачав головой, сказал Су Янь.

Однако старейшина Сун ни на секунду не поверил этой тираде.

— Хоть я и говорил с тобой всего пару раз, я хорошо знаю твой характер, Су Янь, и ты не из тех, кто говорит подобное.

Су Янь улыбнулся на это.

— Тогда вы совсем меня не знаете…

Понимая, что это ни к чему не приведёт, старейшина Сун вздохнул:

— Что же тебе требуется, чтобы это безумие прекратилось? Я пришёл лишь передать послание. Если не хочешь слушать меня, тебе придётся иметь дело с другими, и они не такие терпеливые, как я.

Су Янь посмотрел на старейшину Суна прищуренными глазами. Хоть количество Инь Ци, которую он получает от культивации со всеми этими ученицами Внешнего Двора, совсем крошечное, прошло много времени с тех пор, как он в последний раз занимался культивацией с таким большим числом женщин без каких-либо перерывов. И ему это очень нравилось, несмотря на то, что выгода для него была крайне низкой.

Хоть это и не сильно повлияет на Су Яня, если он прекратит заниматься культивацией с ученицами Внешнего Двора, ему не нравилось, когда ему что-то навязывали.

— Позвольте спросить прямо… У вас проблема с тем, что я делаю, только из-за того, что ученицы, которые приходят ко мне ради удовольствия, не возвращаются к своим партнёрам, а те потом жалуются, верно?

— В некотором смысле, да, — кивнул старейшина Сун.

— Тогда вы не будете беспокоить меня, если эти ученики перестанут ныть, так?

Старейшина Сун взглянул на него с озадаченным выражением лица, думая про себя: «Что он собрался делать?»

— Если ты каким-то образом этого добьешься, то у старейшин секты не будет причин вмешиваться в твои дела.

— А почему вы так уверены в этом?

— Кто я, по-твоему? — высокомерным голосом сказал старейшина Сун. — Если я сказал, что старейшины не будут вмешиваться, значит, они не будут!

После пары мгновений молчания Су Янь кивнул и сказал:

— Поверю вам на слово.

Затем он повернулся и отправился к двери.

— Куда ты собрался? — спросил старейшина Сун.

Су Янь ничего не ответил и вышел наружу.

Как только он оказался на улице, все ученицы посмотрели на него с обеспокоенными выражениями лиц, задаваясь вопросом, не произошло ли что-нибудь тревожное, поскольку старейшина Сун был главой дисциплинарного отряда, и была лишь одна причина, по которой он мог появиться во Внешнем Дворе.

— Есть три вещи, которые я хочу объявить, — громким голосом сообщил Су Янь, чтобы все его услышали. — Во-первых, я больше не буду оказывать свои услуги.

Когда Су Янь сказал это, каждая женщина почувствовала себя так, будто кто-то проткнул мечом их сердце.

— Почему?! Что-то случилось?!

— Это из-за старейшины Суна?!

— Это так внезапно! Я много часов простояла в очереди!

Поднялся шум, и старейшина Сун почувствовал, как со лба стекает капля пота, когда услышал упоминание своего имени. Конечно же, ученицы сразу же посчитали его виновником того, что Су Янь решил закрыть свои двери.

— Тишину на секунду! Есть ещё две вещи, которые я должен сказать! — прогремел голос Су Яня, после которого тут же наступила тишина.

Хоть я больше и не буду делать это в качестве услуги, мои двери всё равно открыты для всех, кто захочет заняться со мной культивацией! Так что для вас ничего не изменилось!

— Что это всё значит?! — спросил старейшина Сун, уставившись на Су Яня с ошеломлённым выражением лица.

И прежде чем ученицы успели отпраздновать эту новость, Су Янь продолжил говорить:

— Однако поскольку многие из вас игнорируют своих партнёров, у меня будут проблемы, если всё так и продолжится! Если вы хотите продолжать заниматься со мной культивацией, убедитесь, что уделяете достаточно времени своим партнёрам! В конце концов, я не ваш партнёр — лишь ученик Секты духовного Процветания с желанием заниматься культивацией!

После его слов наступила мёртвая тишина,