Пророчество: Пророчество. Враг моего врага. Понять пророка. Аз воздам. - Василий Горъ

– Ну как ты, Маш? – Шепот Олега заставил меня отвлечься от созерцания кошмарных созданий и вернуться в реальность. – Не тяжело?

– А, ну да… – вспомнила я про повышенное тяготение. – Не, не особенно… немного непривычно, правда, но терпимо… Пленка бесит и вкладыши в нос… И необходимость ходить в туалет под усиленной охраной… Вам проще…

Олег расхохотался.

– Только попробуй озвучить! Убью! – пообещала я, заметив заинтересованные морды наших штатных насмешников Щепкина и Беаты, тут же повернувшиеся к нам. Мне не хватало насмешек этих двух оболтусов. Они же до конца жизни покоя не дадут!

– Че ржете? – не дождавшись объяснения, поинтересовался Глаз. – Нам тоже интересно!

– Да вот думаю над серьезной проблемой… – нахмурив брови, ответила я. – Если оттянуть пленку у тебя во рту метра па полтора, а потом резко отпустить, то потеряешь ты сознание от удара по гландам или нет?

– Нет… не потеряю… Зато побреюсь точно… – представив, как отрывается намертво прилипшая к лицу пленка, хихикнул он. – А вот если с двух… то может быть…

– Мда… классный эпилятор… – улыбнулся Олег. – Воск отдыхает..

– Вы это о чем? – непонимающе уставились на нас Риши, Котто и Лидо.

– Ну как вам объяснить-то? – заблестели глаза у оседлавшей любимого конька Беаты. – Вот вы любите волосатых женщин? Ну волосатая грудь, ноги, живот… У нас в горах холодно… зимой мы покрываемся волосами по самую шею… а весной мужья растапливают воск, покрывают им нашу кожу и потом выдирают все волоски, чтобы тело отдохнуло от зимы… Кстати, тебе, Риши, не мешало бы проэпилировать грудь – в таких зарослях кабаны заблудятся… или ты все время мерзнешь?

Смотреть на одуревшее выражение их лиц без смеха я смогла от силы секунд десять, а потом согнулась в приступе неудержимого хохота…

Глава 33

Деревня Скальная Гряда

– Ну как твоя голова? – В голосе, раздавшемся за спиной сидящего на полу перед очагом мальчишки, было столько участия, что Мэнир изо всех сил сжал зубы, чтобы удержать наворачивающиеся на глаза слезы.

– Ничего, в порядке… – не поворачиваясь к Милоне лицом, чтобы она не заметила его состояния, пробормотал парень и, тяжело вздохнув, потрепал по холке лежащего рядом Хмурого. Пес слабо вильнул обрубком хвоста, но взгляда от огня, пляшущего перед ним, не оторвал. Тоже был не в духе.

– Может, тебе принести чего-нибудь поесть? После удара по голове хорошо бы несколько дней неподвижно полежать… У меня брат служил в городской страже… до того, как пришли нормы… – всхлипнула девушка. – Не хочешь? А можно я посижу рядом? Мне страшно…

– Хмурый спокоен. Опасности нет…

– Все равно страшно! – Милона, не дожидаясь ответа, подошла поближе и, сев рядом с Мэниром, обхватила руками колени. – До сих пор не верю, что весь этот кошмар закончился… Хмурый! Хочешь мяса?

– Он не возьмет… Бесполезно… Воспитан так…

– А как мне его отблагодарить? Ведь если бы не он, то я, наверное, уже была бы в Нормонде… Или тащила бы эти неподъемные тюки по горам… И терпела бы ежевечерние издевательства этих скотов… А так, если верить бабке Оззге, то через пару недель я смогу вернуться домой…

– Ну да, она вас отведет… Обещала… Все равно вам в деревне делать нечего… Такую толпу женщин, не умеющих ни охотиться, ни ловить рыбу, один мужчина не прокормит…

– А ты? Ты пойдешь с нами?

– Нет… Я подожду старших… За мной придут. Обязательно. И за ним – тоже… – борясь с то и дело подступающей тошнотой и головокружением, глухо проговорил парнишка.

– Кто придет-то хоть?

– Друзья моего папы… Ольгерд, его сестра… Да много их очень…

– А где они сейчас? – поинтересовалась девушка, протянув к огню ладони.

– Ушли на Турнир Меча Террена…

– Посмотреть?

– Нет, победить… Они – великие воины… Будь здесь Ольгерд, ни один норм бы не ушел отсюда живым… И я бы не попал к ним в лапы… Он… ты знаешь, какой он быстрый и сильный? Глазом не уследишь за тем, как он двигается… И папа… был… таким… – Чувствуя, как по щеке поползла предательская слеза, Мэнир уткнулся головой в колени и закрыл глаза…

– Да… В вашей деревне осталось всего девять человек… не считая нас, пленниц. А куда девались остальные? Ведь было больше?

– Было много… Угги и его воины атаковали нормов… Меня оглушили… Бабка Озгга говорит, что она и все остальные почему-то потеряли сознание, хотя большинство из них никто не успел тронуть… А Маша, которая дралась в своем доме, и еще несколько воинов, которые тоже не стояли на месте, просто пропали… Я осматривал следы… как будто в воздухе растворились…

– Но ведь такого не может быть?

– Эх… я тоже так думал, а оказалось, что может, и еще как… – вспомнив логово Хранителя Эола и все то, что он там видел, задумчиво пробормотал Мэнир. – Поэтому я стараюсь не удивляться, а просто жду. Давай помолчим, а? А то уж очень муторно на душе.

– Прости… – прошептала Милона. – Просто если вдруг тебе что-нибудь понадобится – скажи… Я стольким обязана тебе и твоему псу… Ой, а что это он?! – заметив, как насторожился Хмурый, вскрикнула она.

– Свои… Ольгерд? Беата? Глаз? – вскочив с иола на непослушные ноги, воскликнул Мэнир, глядя, как огромный, как теленок, пес, выбив дверь, стремительно вылетел в коридор, поскуливая от радости. – Не может быть!

– Постой, помогу… – рванулась было к шатающемуся на ходу мальчишке Милона, но не успела – опираясь о стены, Мэнир выбрался из комнаты в прихожую, открыл дверь и, захлебываясь от восторга, заорал на всю деревню:

– Ура! Наставник пришел!

Выскочив на улицу, девушка подхватила падающего от слабости парня и, усадив его на ступеньку, наконец смогла посмотреть на того, чьему приходу так обрадовался Мэнир.

Мужчина, перед которым бесновался от счастья вечно невозмутимый Хмурый, был совершенно седым. Однако определить его возраст девушка не смогла – если по лицу его можно было отнести к категории стариков, то широченные плечи, мощные руки, бычья шея и слишком легкие для такого массивного тела движения заставляли сомневаться в том, что ему больше тридцати – тридцати пяти. Глядя, как он уворачивается от молниеносных прыжков пытающегося облизать его пса и при этом успевает смотреть по сторонам, Милона вдруг вспомнила слова, которые еще недавно показались ей преувеличением: «Они – Великие Воины!»… Даже сам когган Эрм Четырехрукий, самый страшный боец, которого она когда-либо видела, не двигался так, как этот старик.

– Мэнир! Что с тобой, мальчик мой? И где остальные? – встревоженно озираясь по сторонам, спросил он, заметив состояние пытающегося встать мальчишки.