'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

образ Алтана, идущего на смерть, и жег ее лоб сильнее, чем соленая вода открытые раны. Даже из могилы Алтан шептал Рин приказы… Она не знала, слышит ли его голос на самом деле или это галлюцинация. Алтан направлял ее.

Плыви дальше, следуй за крыльями Феникса, не останавливайся, не сдавайся, плыви…

Рин высматривала созвездие Феникса. Юго-восток. Нужно плыть на юго-восток.

Звезды превратились в факелы, факелы стали кострами, и Рин показалось, что она видит своего бога.

— Я тебя чувствую, — сказал Феникс, появившись перед ней. — Чувствую твою жертву, твою боль. Отдай ее мне… Ты так близко, так близко…

Рин протянула к богу дрожащую руку, но потом в голове что-то вспыхнуло — глубинный инстинкт самосохранения.

«Держись от него подальше, — закричала Женщина. — Не приближайся».

«Нет, — решила Рин. — Ты мне не помешаешь. Я иду».

Она бездумно дрейфовала по черной воде, раскинув руки и ноги, чтобы оставаться на поверхности. Рин то погружалась в реальность, то выныривала из нее. Ее душа взлетела. Рин потеряла ориентацию, потеряла цель. Она двигалась туда, куда ее притягивало словно магнитом, она не могла это контролировать.

Ей чудились образы.

Она увидела над горами грозовую тучу, похожую на человека, четыре смерча вместо рук и ног, и когда Рин всмотрелась, на нее воззрились два лазурных пятна с проблеском разума, слишком яркие для естественных, слишком грозные — это мог быть только бог.

Она увидела большую дамбу с четырьмя ущельями. Такого огромного сооружения Рин никогда прежде не видела. Вода хлынула во всех направлениях, затопив равнины. Рин увидела Чахана и Кару, они стояли на возвышенности и смотрели на обломки дамбы, несущиеся в потоке к устью реки.

Рин прикоснулась к ним, и Чахан вскинул голову.

— Алтан? — с надеждой спросил он.

Кара посмотрела на брата.

— Что такое?

Чахан не ответил ей, оглядываясь, словно видит Рин. Но светлые глаза смотрели сквозь нее. Он искал то, чего больше нет.

— Алтан, ты здесь?

Рин пыталась что-то сказать, но не могла произнести ни звука. У нее не было рта. Не было тела. Она в испуге отпрянула, и бездна утянула ее, так что Рин уже не могла вернуться, как ни пыталась.

Она летела от настоящего к прошлому.

Она увидела огромный храм, построенный из камня и крови.

Увидела знакомую женщину, высокую и статную, со смуглой кожей и длинными ногами. На ней была корона из алых перьев и бусы цвета пепла. Она плакала.

— Нет, — сказала Женщина, — я не погублю весь мир ради спасения этого острова.

Феникс взвыл с такой яростью, что Рин задрожала.

— Меня нельзя отвергнуть. Я спалю тех, кто нарушает обещания. А ты… ты нарушила самую главную клятву, — прошипел бог. — Я проклинаю тебя. Не будет тебе покоя.

Женщина закричала и рухнула на колени, схватившись за грудь, словно хотела вырвать собственное сердце. Она полыхала изнутри, как горящие угли, свет струился из ее глаз и рта, а потом кожа покрылась трещинами, и женщина рассыпалась как камень.

Рин бы закричала, но у нее не было рта.

Ее снова утянула бездна, и Феникс повернулся к ней.

Рин летела сквозь время и пространство.

Она увидела локон седых волос, а потом все вокруг застыло.

Страж висел в вакууме, замерев в прыжке, вокруг него была лишь пустота.

— Почему вы нас бросили? — выкрикнула Рин. — Вы могли бы нам помочь. Могли бы спасти.

Цзян резко открыл глаза и увидел ее.

Рин не знала, как долго он ее рассматривал. Взгляд проникал в самую душу. И Рин тоже заглянула в него. И это ее чуть не сломило.

Цзян не был смертным. Он был кем-то древним и очень, очень могущественным. И все же остался ее наставником, тем же хрупким человеком без возраста, которого она знала в обличье человека.

Цзян потянулся к ней и оказался почти вплотную, но пальцы Рин скользнули сквозь него и ощупали только пустоту. С одуряющим ужасом Рин решила, что ее снова унесет дальше. Но Цзян заговорил, и она застыла.

А потом их пальцы встретились, она снова обрела тело и почувствовала, как ладони Цзяна обхватывают ее щеки, почувствовала прикосновение его лба к своему. А потом Цзян схватил ее за плечи и резко тряхнул.

— Очнись, — сказал он. — Ты тонешь.

Она рывком выбралась из воды на горячий песок.

Рин глотнула воздуха, и легкие обожгло, будто она выпила стакан острого соуса. Рин сглотнула, и словно горсть неровных камней процарапала пищевод. Она перекатилась, встала и попробовала сделать шаг.

Под ногой что-то хрустнуло. Рин покачнулась и упала. Она ошеломленно огляделась. Лодыжка в чем-то застряла. Рин дернула ее и подняла ногу.

Из песка показался череп.

Ее нога попала между челюстями мертвеца.

Рин с криком рухнула навзничь. Зрение заволокло черной пеленой. Глаза были открыты, но нормальное зрение не возвращалось. Перед глазами мелькали вспышки яркого света. Пальцы скребли по песку. В нем было полно мелких твердых предметов. Рин вытащила их, поднесла к глазам и прищурилась, пока не вернулось зрение.

Это была не галька.

Повсюду на песке были рассыпаны белые частички. Кости. Повсюду кости.

Она стояла на коленях на огромном кладбище.

Рин так задрожала, что вибрировал песок под ногами. Она согнулась пополам, и ее вывернуло. Желудок сжимался с такой силой, что с каждым рвотным позывом в нее словно вонзали нож.

«Уйди с линии прицела».

Это голос Алтана в ее голове или собственные мысли? Тон был резким и звучал как приказ. Она подчинилась.

«На белом песке тебя хорошо видно. Укройся в лесу».

Она ползла по песку, и каждый раз, когда пальцы наталкивались на череп, накатывала тошнота. Рин содрогалась от рыданий без слез, она была слишком обезвожена для плача.

«Иди к храму. Ты найдешь путь. Все пути ведут к храму».

Пути? Какие пути? Если здесь и существовали тропы, остров давно их поглотил. Рин стояла на коленях, тупо вглядываясь сквозь листву.

«Смотри внимательней».

Она ползла вдоль деревьев на четвереньках, пытаясь отыскать намек на тропу. Пальцы наткнулись на плоский камень размером с голову, едва заметный сквозь завесу травы. Потом еще один. И еще.

Рин встала и побрела по тропе, хватаясь за деревья. Камни были твердыми и неровными, она порезала ступни и оставляла за собой кровавые следы.

В голове шумело, Рин так долго не ела и не пила, что почти не ощущала собственного тела. Она видела, а может, воображала гротескных животных, несуществующих животных. Двухголовых птиц. Грызунов с несколькими хвостами. Тысячеглазых пауков.

Рин брела по тропе дальше, и ей уже казалось, что она обошла весь