Колокольчики - Елена Другая

в слезах. Он не представлял, как переживет эти три недели чемпионата, а потом еще неизвестно сколько недель, так как Ларс собирался сразу отправиться в столицу, чтобы пытаться пропихнуть там отснятый материал. Что теперь ждать от этой жизни? Была любовь, был парень, и нет ничего! Конечно, Ларс обещал звонить каждый день. Значит, осталось жить в ожидании этих звонков.

День, другой, третий. Ларс в самом деле звонил. Он поселился в гостинице, завел знакомства и с болельщиками, и с другими журналистами. Алекса представлял, как ему там весело.

Днем футбол, вечером пьянка в баре, ночью – оргия. Алекса гнал эти мысли. Ларс молодой, пусть оторвется. Лишь бы вернулся... И был бы хоть какой-то толк от этой поездки.

Но жизнь подкинула Алексе новую заботу, чтобы он не скучал и меньше было времени на бесполезные переживания.

Шел обычный день. Эл выспался после работы, обслужил Пьера, набрил его, накрасил ногти на руках и ногах, выгулял собаку, потом на два часа сгонял в свое училище на лекцию. Учился он легко и в парикмахерском деле чувствовал свое призвание. До вечера оставались свободными несколько часов, и он решил провести их в зале игровых автоматов. Пьер категорически запрещал своим парням посещать казино, но на игру в автоматы закрывал глаза. Все не запретишь. В прошлый раз, имея в кармане всего лишь сотню, Эл выиграл пятьсот долларов. Но сегодня он не обольщался, ему не часто везло.

Эл припарковал свой мотоцикл около уютного игрового домика, где бесплатно подавали кофе, чай, печенье. Он уже было направился к входу, как увидел знакомого парня. Мало знакомого, несколько лет назад они закадычно дружили! Этот парень был в свое время его соседом по подъезду, и звали его Май.

Эл, стоя в стороне, заметил, что тот обшаривает урну возле входа в игровой павильон. Май был плохо одет, во все рваное и грязное, а в руке держал большой пакет, набитый чем-то тяжелым.

“Да он бутылки собирает!” – ужаснулся Эл.

Мгновенно он вспомнил все, пьющих родителей Мая, бесконечные побои, которыми награждал его родной отец. У Эла тогда были тоже страшные времена, над ним во всю издевался отчим, заставляя оказывать себе сексуальные услуги. Он даже завидовал Маю, уж лучше бы его тоже просто били! Май знал, как страдал Эл от деспотизма своего отчима, и держал язык за зубами, не говорил ничего и никому. Они выручали друг друга то куском хлеба, то ночевали в той квартире, где было спокойнее. Эл был на несколько лет старше, но общее горе, неустроенность в семье, чувствительность, сблизили их.

Когда бабушка умерла, Эл собрался в бега и звал с собой Мая. Но Май был моложе и не решился. Мать его тогда в очередной раз устроилась на работу, на время бросила пить, в семье появилась еда, и ему стало полегче. Эл оставил друга, пообещав навещать, но когда забежал как-то спустя время к нему домой, обнаружил, что семья Мая там больше уже не живет, их выселили из квартиры за неуплату. Сам Эл достаточно долго скитался, втянулся в проституцию, а повстречав Пьера, завертелся совсем в новой жизни и подзабыл про Мая. Почему-то ему хотелось верить, что у друга все наладилось.

Теперь, увидев, как Май бедствует, Эл мгновенно понял, что должен что-то предпринять, и срочно. Иначе, они могли опять надолго потерять друг друга. Он подкрался к Маю и вцепился в его рукав, чтобы тот не сбежал от него от стыда.

Май охнул от неожиданности, но, увидев Эла, сразу же узнал его, радостно вскрикнул. Потом Май вспомнил, чем он только что занимался, а именно вылавливал из помойки жестяные банки, густо покраснел и попытался по-скорому распрощаться. Но от Эла было не так просто избавиться. Он заставил Мая бросить свой пакет и поволок его в уличное кафе, которое было неподалеку. В нормальное кафе их бы не впустили, у Мая был видок полностью опустившегося беспризорника. Эл понимал, что друга нужно прежде всего накормить, а потом уже вести разговоры.

В кафе, дождавшись, когда Май проглотит целого жареного цыпленка, Эл потребовал подробного рассказа.

- А и рассказывать нечего, – ожесточенно сказа Май. – Отец с матерью так и пьют, дерутся сами и избивают меня. Нас выселили из квартиры, живем мы теперь в заброшенном доме на окраине города. Идти мне некуда, разве что только к другим бомжам в такой же заброшенный дом. На работу меня не берут, даже дворником. Я постоянно голодаю. Как-то попрошайничал у магазина и упал в обморок, меня увезли в больницу. Продержали целых десять дней. Это было самое счастливое время за последние годы! Еда, чистая постель…

- Господи, – стонал Эл, готовый разрыдаться, – и это в наше-то время? И почему ты не сбежал тогда со мной? Все, я тебя больше никуда от себя не отпущу. Я устрою тебя, чего бы мне это не стоило, вытащу тебя из этого дерьма, не знаю, как, но вытащу!

- Спасибо за обед, Эл, – уныло вздохнул Май. – Мне пора идти.

- Так, даже и не думай от меня отделаться. Мой лучший друг умирает от голода! А я все это время преспокойно жил, пил, ел, спал! Боже, какой кошмар! Я себе никогда этого не прощу!

Причитая, Эл поволок Мая за собой, обратно к игровому домику, возле которого на стоянке он оставил свой мотоцикл.

Ошарашенный этой неожиданной встречей, Май даже не спросил у Эла, чем он занимается, как и где живет.

Эл усадил Мая на мотоцикл позади себя. Ощущение было не из приятных, от Мая элементарно воняло помойкой. Но сам Эл не забыл, как от него самого в свое время воняло общественным туалетом, где он и жил, и работал. Он не забыл ни дня из того кошмарного года. Какой-то просвет появился, когда он попал к Пьеру. И все равно – из одного ада в другой. Но Мая надо было вытаскивать.

Эл лихорадочно соображал, где-бы его поселить. Напрашивался только один вариант – отвезти к Алексе. Эл был в курсе всех дел Алексы и отлично знал, что его бойфренд, Ларс, на днях уехал из города на длительный срок, Алекса снова один.

Эл не стал звонить Алексе и предупреждать об их визите, что сейчас заявится с другом, который в ужасном состоянии, боялся, что Алекса откажет. Оставалось применить метод неожиданного напора и шокового воздействия. О жалостливости Алексы ходили легенды. Это сердобольный необыкновенный