Записки практикующего адвоката - Luide

Артем будто подслушал мои мысли и объяснил подробнее.

— Нам было лет по восемнадцать, на какой-то вечеринке я напился и попытался тебе признаться в своих… — он усмехнулся иронически, — чувствах.

— А я? — завороженно переспросила я, поднимая взгляд на него.

Честное слово, я в упор не помнила ничего подобного!

— А ты сказала, что тоже меня любишь и вообще я твой лучший друг, — сардонически пояснил Артем.

Я едва не застонала с досады: знаю же, какой он гордый! Артем наверняка решил плюнуть и больше не унижаться.

Но это еще было не все. То ли алкоголь развязал ему язык, то ли Артем счел, что теперь уже поздно что-то скрывать и продолжил:

— Я до последнего надеялся, что ты все сама поймешь, когда наступит время. Я говорил себе, что ты нагуляешься и выйдешь за меня. Я бы стал тебе хорошим мужем…

Артем так явно не досказал "или ты бы никогда ни о чем не узнала", что на мгновение мне даже показалось, что я отчетливо услышала эти неизреченные слова.

Он замолчал, внимательно посмотрел мне в лицо (должно быть, оно выражало крайнюю растерянность), потом кривовато усмехнулся, потянулся к бутылке и сказал:

— Забудь, я просто пьян.

Артем принялся наливать напитки в бокалы — себе коньяк, а мне вермут. Я отстраненно наблюдала за его действиями, отметив про себя, что насчет «пьян» Артем откровенно загнул — грамм двести коньяка, да под плотную закуску вряд ли могли свалить его с ног настолько, чтоб говорить глупости.

Я смотрела на него и не могла понять, куда же я смотрела все эти годы? Как я могла не замечать, что Артем любит меня, как я могла так откровенно плевать на его чувства? Ладно, когда я была совсем юной и ничего не понимала ни в жизни, ни в любви, но ведь мы расстались, когда мне уже было почти двадцать девять лет. Не девочка, прямо скажем. Но ведь я и в самом деле в упор не замечала чувств Артема!

Или все видела, просто не хотела признаваться себе в этом?

Теперь будто сложилась мозаика, и все вдруг стало на свои места.

Я злилась на него за ту сцену, которую он мне устроил из-за Наортэля, не понимая, сколько раз до того он молчал, глядя, как я влюбляюсь, и безмолвствовал, слушая мои рассказы о моих мужчинах. Да, я нечасто разговаривала с Артемом на такие темы, да и практически не посвящала его в подробности, но ведь я ничего специально не скрывала от него. Он все знал, но молчал, хотя должен был с ума сходить от ревности.

Полагаю, что та история просто была последней каплей, заставившей Артема поставить вопрос ребром. Как я могла быть такой слепой, такой невнимательной к человеку, которого считала близким? Ведь даже после нашего расставания я искренне считала, что Артем решил жениться на мне лишь из-за желания родителей.

А он даже после того помогал мне по первому зову и просто оставался рядом…

Наверное, мне требовалось пережить измену Шемитта и расставание с Владимиром практически у алтаря, чтобы понять и оценить это молчаливое чувство.

— Обними меня, — наконец тихо-тихо попросила я.

Он удивленно посмотрел на меня и покачал головой, видимо, подозревая, что я просто выпила лишнего.

Тогда я сама встала и нагло перебралась к нему на колени.

Сопротивляться этому Артем уже не смог: послушно обнял меня и осторожно прижал к себе.

Мы молчали, мужчина тихонько гладил мои волосы. Я слушала, как гулко бьется его сердце и думала: "Может быть, хоть он сумеет согреть меня — если я позволю?"

Может быть…

Эпилог

Четыре года спустя.

Мне снился сон. Я стояла по пояс в море и заворожено наблюдала, как переливается и искрится его вода под ярким солнечным светом. Деловитые рыбки сновали в прозрачной воде, лениво колыхались водоросли, где-то в отдалении радостно кричали дети.

И от этой картины — беззаботного летнего дня — веяло таким теплом, что хотелось просто стоять на месте и бесконечно наблюдать завораживающее зрелище…

Как назло, долго наслаждаться мне не дали: совсем рядом раздался знакомый голос, который сказал, что давно пора просыпаться.

Я вздохнула, напоследок коснулась рукой теплой воды и проснулась.

Впрочем, пробуждение тоже едва ли можно было назвать неприятным.

Конечно, едва я открыла глаза, как в мой сонный мозг пришла нерадостная мысль, что сегодня понедельник и у меня дежурство в консультации, но ее отодвинул запах кофе.

Я потянулась, села на постели и улыбнулась:

— Доброе утро, любимый!

Артем улыбнулся мне в ответ:

— Привет, соня. Пей свой кофе, и пойдем завтракать, а то опоздаешь.

Я приняла чашку с ароматным напитком из его рук, осторожно поцеловала мужа и сделала первый, самый сладкий глоток (хотя это странно звучит о кофе без сахара). Это наша маленькая семейная традиция: кофе по утрам мне всегда приносит Артем, хотя завтрак по-прежнему готовит Нат.

Правда, бедный домовой за последнее время замаялся — мало того, что мы переехали к Артему, а частный дом доставляет много больше хлопот, чем городская квартира, так еще и ребенок немало сил требует.

Впрочем, тут мы ему неплохо помогали, да еще бабушки и дедушки, плюс изредка еще приходящая няня. Но все равно, жилье, где есть маленький ребенок, и где его нет — это, как говорится, две большие разницы.

Нат пока так и не женился, видимо, его в самом деле зацепила Тая, домовая Виноградова, хотя он никогда о ней не упоминал.

Но надежда оставалась — попробовав завтрак, я убедилась, что домовой опять переборщил с солью (третий день кряду), и обменялась взглядами с Артемом. Нат определенно витал в облаках, и это очень хороший симптом — видимо, несмотря на большую занятость, он таки умудрился влюбиться. По крайней мере, до сих пор он так отвратительно готовил, лишь когда был отчаянно влюблен.

Хорошо, хоть младшему члену семейства это не грозило — сложно пересолить кашу из пакетика и пюре из баночки!

Я взглянула на сына, демонстрирующего завидный аппетит — он за обе щеки уплетал пюре из курицы с морковью (я поморщилась, представив, какая это гадость, бедные дети!), и в который раз подумала, как счастлива, что он родился, несмотря ни на что.

Однажды, спустя примерно год после свадьбы, мне попалась на глаза статья в модном журнале, повествующая о новом, революционном способе лечения одного из видов бесплодия… Я перечитала ее трижды, но ошибки не было: речь шла именно о лечении болезни, по уверениям моего гинеколога, неизлечимой.

Я немедленно показала статью мужу — в конце концов, в семье есть медик, пусть и не имеющий никакого отношения к гинекологии. Но мне так хотелось с ним поделиться, к тому же я уже все решила и надеялась, что любимый меня поддержит.