Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 - Александр Борисович Шорников

же была резиденция верховного жреца-правителя. Кроме этого центрального, высотой с десятиэтажный дом, в городе было ещё два десятка зиккуратов поменьше. Все эти зиккураты были построены давно, в период расцвета здешней империи, самый большой из них был построен, если судить по рассказам жрецов — тысячу лет назад.

Может быть, это было действительно правдой — ветра и дожди за это время заметно сгладили некогда прямоугольные каменные блоки граней зиккурата. Ещё одной городской достопримечательностью, были небольшие сооружения из веток, где обитали всевозможные пауки. Эти сооружения назывались бо и стояли на всех домах и даже на специальных столбах у перекрёстках. Шлейфы паутины иногда достигали в длину нескольких метров. По местным поверьям, чем длиннее был шлейф паутины, тем более расположен был бог-паук к обитателям этого дома.

Шатаясь вместе со своими товарищами по городу под палящим солнцем, Сергей уже изрядно подустал и мечтал только об одном поскорее вернуться на постоялый двор. Особо смотреть в этом городе было нечего.

Никитин, следуя за своими товарищами, приглядел себе только небольшое серебренное зеркальца. Своё он отдал ещё тогда в джунглях амазонке и теперь восполнил эту потерю.

Яростный вопль заставил его быстро обернуться. На его глазах толстый горожанин с силой толкнул женщину в сером, и начал громко орать, потрясая полой своего одеяния.

Кто-то из наёмников перевел, что эта женщина осмелилась, коснулась его своей одеждой и запачкала.

Женщина с силой ударилась о стену дома и, не смогла сдержать болезненного вскрика. Не в силах устоять на ногах, она начала, медленно прижимаясь спиной к стене оседать на землю. Платок, слетел с её головы и, стало видно, что это совсем молодая женщина лет восемнадцати.

Толстяк, вскинув зажатую в кулак руку, хотел, было продолжить экзекуцию, но, заметив хмурый взгляд Никитина и стоящих неподалёку наёмников, отказался от своего намерения и, презрительно плюнув на женщину, быстро скрылся в толпе кипевшей неподалёку.

Девушка со стоном села на корточки и протянула руку к платку, но он отлетел достаточно далеко, что бы она могла его достать. Она наклонилась всем корпусом, что бы дотянутся до него, но тут, же со стоном схватилась за бок.

Горожане равнодушно проходили рядом, не обращая на неё никакого внимания, лишь только женщины в таких же серых одеяниях сочувственно глядели на неё, но ничем иным помочь никак не пытались.

Никитин подошёл к ней поближе и, отряхнув платок от пыли, протянул ей. Женщина с удивлением на него уставилась, потом вдруг быстро схватила у него платок, резко выгнулась и вдруг обхватила его колени.

Сергей с недоумением наблюдал за ней, лихорадочно соображая, что же он такого сделал, и какие местные табу он только что нарушил. Позади него громко присвистнул Зонтер.

— Эй, Смышлёный, похоже, ты влип, теперь тебе придется взять эту девку с собой!

Никитин удивлённо на него посмотрел, тот пояснил.

— Если ты снимешь с такой женщины её платок и потом вновь ей его отдашь, то по здешним законам ты берёшь её себе.

— Как это так бери себе? Она что собака бездомная то ли? Да и не снимал я с неё платок! — спросил ошарашенный Никитин, пытаясь, освободится от женщины, вцепившейся в него мёртвой хваткой.

— После смерти своего мужа — они никто. Это не как у нас в Линте, здесь она как вещь хочешь, бери — хочешь, выкидывай.

— Но как, же так можно…

Тысячник сплюнул и мрачно взглянул на собравшуюся вокруг них толпу.

— Здесь всё можно! А вот эту девку тебе придётся забрать. Да ты не горюй! — он ободряюще похлопал его по плечу — Она баба ещё в самом соку, а не какая-нибудь старуха.

— На вот. — он порылся в кармане и вытащив дешёвый медный браслет положил его в руку Никитина — Отдай теперь это ей и она будет считаться твоей.

Сергей протянул браслет женщине, она со счастливой улыбкой надела его себе на руки. Платок она не стала надевать на голову, а просто повязала вокруг шеи.

Толпа, с интересом наблюдавшая за происшедшим, начала быстро рассасываться. Пришельцы соблюдали их обычаи, так что всё было нормально.

— Ну ладно. — Никитин покачал головой, оценивая своё нежданное приобретение. — Ты по торговому понимаешь?

— Да господин понимаю немного. — ответила она с небольшой запинкой и стала торопливо кланяться ему.

— Ну, тогда ладно, эээ иди за мной.

Женщина торопливо пристроилась рядом с ним, в конце их отряда. Никитин пока они добирались до постоялого двора, выслушал достаточно грубоватые шуточки о том, что ему делать с этой женщиной от своих приятелей.

Сергей сперва чувствовал себя немного сковано, ожидая, как бы из-за этой женщины у них не возникло осложнений в этом городе. Но через некоторое время он успокоился, прохожие только скользили равнодушными взглядами по их группе и им, похоже, это было абсолютно безразлично.

Только женщины в сером, как он заметил, с некоторой завистью смотрели на его спутницу. Похоже, снятый платок и открытые волосы ставили её на ступеньку выше в здешней иерархии, чем у закутанных в платок. Позже Гина, так звали эту женщину, подтвердила его догадку. Для здешних женщин в сером, быть проданным чужеземцу считалось большим счастьем.

Побродив ещё немного по улицам, они вернулись обратно в здешнюю «свободную экономическую зону». Новость о том, как Никитин подцепил здешнюю красотку, мигом разлетелась между наёмниками, и ему теперь уже здесь приходилось выслушивать шутливые соболезнования. Впрочем, все сошлись, что девка довольно красивая, хотя и худая, но всё при ней и Смышлёному, как обычно повезло.

Кое-как отбившись от назойливых приятелей, Никитин потащил девушку в свою комнату.

— Эй, любезный! — он поманил хозяин пальцем, как только зашёл в гостиницу. — Есть ли здесь место, где могут помыть эту женщину?

— Как не быть молодой господин! — хозяин метнулся за дверь и вскоре две женщины, судя по одежде, его старшие жёны которые взяли Гину под руки и повели во двор. Она отнеслась к этому совершенно безучастно и спокойно позволила себя увести.

— И дайте ей какой-нибудь новый балахон от этого воняет!

Никитин хмыкнул и сунул мужчине в потную ладонь, здешнюю серебренную монету. Тот рассыпался в любезностях, превознося его щедрость.

Гину умытую и причёсанную, в новом сером балахоне, привели в его комнату, часа через два. Выглядела она теперь значительно лучше, волосы были аккуратно уложены, ногти на руках были обстрижены и накрашены. После бани женщина похорошела и уже не смотрелась такой измождённой и напуганной.

— Пойдём — он мотнул головой на дверь и вышел.

Она пошла следом за ним.

— Есть хочешь?

Гина