Ленин. Спаситель и создатель - Сергей Кремлев

Во-вторых, численность демонстрантов – не опровергаемые никем даже „справа“ полмиллиона человек, показывает, что это было полу-стихийное народное выступление.

Полмиллиона человек на улицах города – это могучая „река“ с могучими „рукавами“ и „притоками“… И везде это народное половодье встречали штыками и пулями – по приказу командующего Петроградским военным округом генерала Половцева – юнкера и заранее подтянутые с фронта казаки.

„Неизвестные лица“ расстреливали демонстрантов из пулемётов, установленных на чердаках зданий… Есть знаменитые фото, снятые кем-то с одной и той же высокой точки: на первом – демонстранты на углу Садовой улицы и Невского проспекта на втором – лежащие на мостовой убитые и раненные, бегущие люди…

Комментарием к этим фото может быть сообщение в вечернем выпуске „Биржевых Ведомостей“ от 4 июля, на которое сослался Ленин в заметке „Злословие и факты“, опубликованной 6 июля в „Листке „Правды““, заменившем закрытую „Правду“ (см. ПСС. Т. 32, с. 420).

„Биржевка“ сообщала: „Ровно в 2 часа на углу Садовой и Невского, когда проходили вооружённые демонстранты и собравшаяся в значительном количестве публика спокойно смотрела на них, с правой стороны Садовой раздался оглушительный выстрел, вслед за которым началась стрельба пачками“…

Стрельбу „пачками“, то есть – плотную стрельбу, как раз и вели с чердаков „неизвестные“ пулемётчики-провокаторы…

Экс-жандарм Спиридович описывает события, мешая факты и вымысел (причём, что забавно, порой сам, похоже, в написанное верит), но, сначала обвинив Ленина в подготовке вооружённого выступления в июле, в итоге признаёт, что „Ленин ещё не считал тогдашний момент благоприятным“, понимая, что „сила ещё не была на его стороне“[764].

Да, сила была пока не на стороне Ленина.

Официальное же двоевластие кончилось, вся власть перешла к Временному правительству – оно получило от эсеро-меньшевистского ЦИКа полный политический „карт-бланш“.

Давний ненавистник Ленина меньшевик Фёдор Дан с искажённым от гнева лицом предложил провозгласить Временное правительство „правительством спасения революции“ и предоставить ему чрезвычайные полномочия, что и было принято.

С Северного фронта спешно подтягивались „надёжные“ части…

В ночь с 4 на 5 июля юнкера разгромили редакцию „Правды“, из которой лишь незадолго до этого ушёл Ленин. Сотрудники редакции были избиты, мебель и станки поломаны, а кипы свежеотпечатанных газет выброшены в протекавшую рядом Мойку. 8 июля газета была закрыта.

6-го же июля типографский рабочий И. А. Воинов, из крестьян-бедняков Ярославской губернии, большевик с 1909 года, автор „Звезды“ и „Правды“, был растерзан в возрасте Христа – в тридцать три года, казаками и юнкерами на Шпалерной улице за распространение „Листка „Правды““. (После Октябрьской революции Шпалерную переименовали в улицу Воинова, а сейчас, в дни „святой свободы“, вновь подло переименовали в Шпалерную).

„Листок „Правды““ стал первым из череды предоктябрьских легальных „псевдонимов“ „Правды“ – с этого момента и до Октября 1917 года „Правда“ выходила как „Листок „Правды““, „Пролетарий“, „Рабочий“, „Рабочий путь“, и лишь с 27 октября (9 ноября) 1917 года навсегда восстановила своё прежнее название.

В набранном в ночь с 4 на 5 июня номере „Правды“ было опубликовано сообщение: „Цель демонстрации достигнута. Лозунги передового отряда рабочего класса показаны внушительно и достойно. Мы постановили поэтому закончить демонстрацию“.

Но с утра 5 июля распространение „Правды“ стало уже преступлением, а основную часть тиража „читали“ пескари в Мойке.

Александр Рабинович называет заявление ЦК „неискренним“, но сам же заявляет:

„Поддержав с запозданием восстание (??! – С.К.) большинство лидеров партии надеялось, что давления улицы будет достаточно для того, чтобы заставить ЦИК и ИВСКД (Исполнительный Комитет Всероссийского Совета крестьянских депутатов. – С.К.) взять власть в свои руки“[765].

А вот здесь с А. Рабиновичем можно кое в чём и согласиться!

Насчёт „восстания“ и его якобы „поддержки“ большевиками – это профессор Рабинович просто вяло отрабатывает антисоветский номер. А вот насчёт того, что поддержкой массовой демонстрации Ленин хотел подбодрить и подтолкнуть к взятию власти ЦИК и крестьянский Исполком (к чему кулаком под нос призывал эсера Чернова дюжий рабочий) – это очень может быть!

Но если вспомнить, что в то время ЦИК был преимущественно эсеро-меньшевистским, а ИВСКД преимущественно эсеровским, то, спрашивается, – для кого хотел власти Ленин, для себя, или для Советов, пусть пока и не ленинских?

Подобными „обвинениями“ Ленина рабиновичи высекают сами себя.

В Июльских событиях 1917 года много тёмного и вряд ли на документальном уровне проясняемого, зато системный анализ („Ищи, кому выгодно!“) позволяет оценить эти события в своих истоках как провокацию властей с целью моральной дискредитации большевизма и последующего его физического избиения пока ещё идущими за Временным правительством войсками.

Понимая это, Ленин и выступил тогда в роли „пожарного“ – если Питер уже шёл за ним, то Россия ещё не была готова принять правду Ленина.

Июль 1917 года в Петрограде не стал повторением Июня 1848 года в Париже – и времена были не те, и вождь у народов России возникал покрепче Луи Блана. Но торжество российской либеральной сволочи образца 1917 года было не меньшим, чем торжество французской либеральной сволочи образца 1848 года…

И – не менее гнусным.

Заранее обдуманную и подготовленную провокацию „правых“ выдавало и быстрое появление „рояля в кустах“ – 5 июля „жёлтая“ газета „Живое Слово“ опубликовала сообщение бывшего ленинского соратника Алексинского и эсера Панкратова о том, что Ленин является прямым германским агентом, о чём-де у „нижеподписавшихся“ имеются документы.

Весенняя болтовня о „пломбированном вагоне“ к лету, вроде бы, рассосалась, но тут же вот – „дакументы“. „Утка“ Алексинского-Панкратова, подготовленная не ими, конечно, выглядела неуклюже при ближайшем рассмотрении, однако из неё сразу же сделали сенсацию.

Сей сюжет мы позднее разберём подробно, а пока скажу, что вечером 6 июля власти санкционировали арест Ленина, Зиновьева и Каменева, и прокурор Петроградской судебной палаты тут же выписал ордера на арест.