Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малинин Евгений Николаевич

– Завтракать будешь, или ты на диете?..

Я быстро опустил глаза и увидел, что прямо на полу, возле моей ноги, прислонившись спиной к небольшому камушку, сидел тот самый субъект, которого я видел вчерашним вечером… Хотя нет, это был другой субъект, из той же самой породы, которую Маулик назвал каргушами. Другой, потому что его пышный хаер был оранжевого цвета, а пикантные короткие трусики спортивного типа по тону соответствовали прическе. Не дождавшись от меня ответа, каргуш недовольно повел носом и несколько раздраженно поинтересовался:

– Ты что, глуховат, или не понимаешь простых слов? Завтракать… ням-ням, будешь?!

И он, помахав лапой перед своим усатым носом, принялся интенсивно пережевывать собственный язык. Его остроносая мордочка стала при этом настолько уморительной, что я не удержался от улыбки.

Увидев, что я заулыбался, каргуш вскочил с пола и возмущенно заорал:

– А чего ты, собственно говоря, ощерился?! Я что, фокусы показываю или выгляжу клоуном?! Мало того, что эта белобрысая дылда на вопросы не отвечает, так он еще и надсмехается!

– Ну что ты орешь? – примирительно проговорил я, – Мне и в голову не приходило кого-то обижать. И улыбнулся я совершенно непроизвольно…

И я снова улыбнулся.

Каргуша после моих слов, а в особенности после новой улыбки буквально затрясло. Его передние лапки сами собой сжались в кулачки, глазки зажглись багровыми угольками, хаер распушился, а серая шерстка на загривке поднялась дыбом.

– Так ты все что я говорил прекрасно понимал, и специально молчал, чтобы вывести меня из себя!!! Да я тебя!!!

– Ты не драться ли собрался?! – изумился я и едва удержался от того, чтобы не расхохотаться.

– Ах ты!.. Ну, погоди! – яростно прошипел каргуш и мгновенно исчез, словно его и не было.

– За рогаткой побежал, – раздался спокойный голосок позади меня, – И разрывную гальку наверняка прихватит…

Я быстро оглянулся. Возле моего каменного ложа стоял еще один каргуш, на этот раз точно тот, которого я видел накануне. Его зеленый хаер и длинные темные трусы мне хорошо запомнились.

– Так он все-таки обиделся? – огорченно спросил я.

– Скорее рассвирепел, – спокойно ответил каргуш, – Фока всегда свирепеет, когда ему не отвечают. Он почему-то считает, что когда он к кому-то обращается, тот должен немедленно ответить. Молчание Фока расценивает, как вызов – его, мол, демонстративно не желают замечать, намекая на его малый рост.

Каргуш совсем по-человечески пожал плечиками и добавил:

– Вот теперь он за рогаткой побежал…

– А зачем ему рогатка? – поинтересовался я.

– Войну тебе объявлять, – пояснил каргуш.

– Войну?! Мне?! – удивленно воскликнул я, – Да почему?!

– Ну, ты же его оскорбил. Если бы Маулик не запретил тебя трогать, Фока тебя на месте бы загрыз, а так он вынужден официально объявить тебе войну и истребить тебя по всем правилам военного искусства и международной дипломатии.

Я, честно говоря, не слишком испугался, услышав о намерениях моего нового оранжевоволосого знакомца, выглядел он как-то не слишком страшно. И все-таки мне не хотелось начинать свое знакомство со здешними порядками и обычаями с объявления войны… мышке. Эти каргуши все больше ассоциировались у меня с земными мышами или, скорее, с их увеличенными мультипликационными подобиями.

– И что, предотвратить начало военных действий никак нельзя?

– Ну как его можно предотвратить, если Фока заявится с рогаткой? – самым безразличным тоном ответит зеленый хохол, однако в его интонации я почувствовал скрытую смешинку. Видимо он решил, что напугал меня своим Фокой и его рогаткой. Вот этого я стерпеть никак не мог, поэтому я нахмурился и резко сменил тембр голоса:

– Ну что ж, война, так война! – проговорил я суровым мужским баритоном, – А ля гэрр, ком а ля гэрр! Придется твоего дружка проучить, сбить с него, так сказать, излишнюю воинственность!

Тут я заметил, что субъект, к которому была обращена моя грозная милитаристская речь, тоже исчез.

Я еще раз огляделся, подумал с досадой, что напрасно ввязался в спор с этим оранжевоголовым коротышкой и остался без завтрака, а затем, от нечего делать двинулся в сторону ближайшего выхода.

Чем ближе я подходил к этому темному проему, тем более странным он мне казался. Ярко освещенная, искрящаяся гранитными блестками стена, в этом месте была матово черной, словно весь свет, падающий на нее полностью ею и поглощался. Не отражалось ни кванта.

Наконец я остановился прямо напротив этого странного пятна Действительно, никакого прохода здесь не было, но не было и гранита стены, вместо горной породы в этом месте располагалась какая-то… пустота. Я пытался убедить себя, что это некий занавес черного бархата, или какой-то черный лишайник, покрывший выглаженную стену – ничего не получалось. Все мое существо было проникнуто убежденностью в том, что я вижу именно пустоту… ничто, причем ничто куда-то ведущее!

Я медленно, осторожно протянул руку, собираясь коснуться этой странной черноты, и тут же у меня за спиной раздался уже знакомый голосок:

– А вот этого делать не надо!

Я тут же отдернул руку и не оборачиваясь спросил:

– Почему?

– Потому что тебя выкинет отсюда через этот переход, а куда ты попадешь… если вообще куда-то попадешь, неизвестно. И где мы тебя потом разыскивать будем?..

Я медленно обернулся. Позади снова маячила знакомая мышиная фигурка с зеленым хохолком на голове.

– Ты хочешь сказать, что не знаешь, куда ведет этот… тоннель?

– А этого никто не знает…

– Вот как?.. Почему?

– А потому что все эти выходы блуждающие… Один Демиург знает где этот выход окажется в следующий момент…

– Ага…

Я еще раз с гораздо большим интересом осмотрел черный портал, а потом перевел взгляд на малыша и с некоторой ехидцей поинтересовался:

– А куда это ты пропал?..

– Да никуда… – совсем по-человечьи пожал он плечиками, – Ты ж колдовать начал, вот я и… схоронился, от заклятья подальше.

– Я начал колдовать? – удивленно переспросил я.

– Конечно, – каргуш почесал нос, – Я сразу понял, как только ты начал непонятные слова выговаривать.

Я быстренько припомнил, чего это я такого непонятного наговорил, но кроме французской поговорки произнесенной на чистом русском языке ничего не припомнил. Значит именно эти «непонятные слова» так напугали моего милого, дружелюбного каргуша!

Я было собрался его успокоить по поводу «непонятных слов», но в этот момент наш спокойный познавательный разговор был прерван самым беспардонным образом, самым безобразным воплем:

– А! Он сбежать пытался, да ничего не получилось! Что, не принял тебя переход?! Ну, теперь ты попался!

Посмотрев в направлении этого вопля, я обнаружил, что вернулся рыжеволосый задира. Он стоял, чуть пригнувшись шагах в шести от меня, причем в его передних лапах было зажато странное сооружение собранное из… палок и веревок. Разглядеть это устройство целиком мне было довольно сложно из-за его малого размера, но я прекрасно видел пристроенную сверху деревянную ложку, с одного конца прикрученную к конструкции каким-то толстым жгутом, а с другого придерживаемую каргушиной лапой. В черпачке этой ложке покоилась… маленькая звездочка!

Я не отрываясь смотрел на это сияющее чудо, а каргуш тем временем вещал самым напыщенным тоном:

– Ты, непомерно наглый, длинный, грязный, вонючий, необразованный, неотесанный, грубый, мерзкий, очень нехороший и глупый сквот обнаглел до такой степени, что посмел нанести мне смертельное оскорбление! Я, благородный каргуш и рода ярко-красных каргушей, отличающихся мягкостью, покладистостью, честностью, правдивостью, миролюбием, приятной внешностью, объявляю тебе войну не на жизнь, а на смерть и заявляю, что не успокоюсь до тех пор, пока твое вонючее длинноногое тело не будет зарыто на самом позорном кладбище Поля Скорби!

Здесь он приостановился, сделал новый глубокий вдох и закончил:

– Я делаю первый выстрел в этой войне!