"Фантастика 2023-103" Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Поляков Влад

– Разве я говорил о походах? Нет, время империи нужно для иного. Для подготовки мирного договора.

– Самуил не будет слушать моих посланников. Он не верит ни империи, ни мне. Царь оскорблен и жаждет мести…

Повисшее молчание довольно долго не решался нарушить ни один из собеседников. Император не хотел вспоминать о собственной ошибке. Ну а патриарх не желал бередить довольно свежие раны повелителя империи. Понимал, что это сейчас ни к чему хорошему не приведет. Однако продолжать тяжелый разговор было необходимо. Поэтому именно Хрисоверг разорвал повисшее в воздухе нездоровое молчание:

– Для мира нужна третья сторона. Посредник, которому бы поверили болгары. Такой, который готов сдержать свои обещания. И кому мы сможем дать нечто, для него ценное.

– Император Оттон Третий? Я бы не стал ему верить. Не ему, конечно, он всего лишь мальчишка. Его матери и бабке, которые на правах регентш управляют Священной Римской империей.

– Я тоже не стал бы, порфирородный. К тому же нам нечего ему дать из того, что не было бы важным для империи. Зато есть Русь и ее князь Хальфдан Мрачный.

– Если это шутка, то она неудачная!

Василий пристально буравил взглядом патриарха Николая Хрисоверга, но не мог найти ни малейшего следа усмешки. Похоже, тот и впрямь был серьезен, предлагая в качестве посредника киевского князя. Но вот причины этого никак не желали укладываться внутри императорской головы. Однако ему их стали излагать, не дожидаясь прямого вопроса.

– Хальфдан будет лучшим выбором из всего худшего, что имеется. Ему поверят болгары, они помнят время князя Святослава. И можем верить мы, пусть и частично. Хальфдан Мрачный сам загнал себя в ловушку честности всем своим недолгим, но ярким правлением. Он может интриговать, убивать противников, отбрасывая все писаные правила и неписаные традиции. Но никогда не станет нарушать данное им слово. Он слишком близок со своими жрецами, чуть ли не один из них. В этом князь Киевский схож с Олегом Вещим. Тем самым…

– Не напоминай о нем! – Василий с такой яростью ударил по подлокотнику кресла, что изукрашенное тонкой резьбой дерево жалобно хрустнуло, пошли змеящиеся трещины. – Захватить столицу империи, взять огромный выкуп и диктовать империи столь унизительный мир… Это невыносимо вспоминать!

– Прошу простить меня за неприятные воспоминания, базилевс. Но их не избежать, когда разговор заходит о россах, – с искренней печалью в голосе повинился Хрисоверг. – Я всего лишь хотел напомнить об их нынешнем повелителе…

– Не извиняйся, Хрисоверг, я это понимаю. И все же избегай упоминания того имени. Да будет проклята его душа, этого жреца-идолопоклонника! Пусть он вечно пребывает в аду, не ведая ни единого мига свободы от мук!

– Как будет угодно порфирородному, – встав, патриарх поклонился владыке империи, после чего вновь устроился в кресле. Стоять ему, в силу почтенного возраста и болезней, было уже сложновато. – Я лишь напоминаю, что слову князя россов, в случае его получения, можно верить. И заплатить у нас есть чем.

– Золото еще есть…

– Его Хальфдан не возьмет, сочтет слишком малой платой. Да и его сокровищница полна, раздувшись от постоянно пополняемой в набегах добычи. Банды этих его варягов рыщут по всем закоулкам, на боевых кораблях рассекают моря и реки. А жаль, – сокрушенно покачал головой Николай Хрисоверг. – Но у нас найдется чем заплатить. И главное, что она, оплата, империи не принадлежит. Но о ней после. Сейчас важнее обсудить посланника.

– Любой бездельник из тех, кто вертится при дворце. Только чтобы был достаточно знатен и не слишком глуп. Все что от него требуется – передать послание. Да с этим любой кентарх, командир центурии, справится!

Хрисоверг привычно удержал себя от видимых проявлений эмоций. Вот уже в который раз он убеждался, что насколько его базилевс одарен в делах военных, настолько далек от дипломатии. Хорошо еще то, что в финансах он разбирался достаточно, чтобы видеть и понимать происходящее в империи.

– Для империи лучше, если предложение князю Хальфдану будет передано через посторонних людей. Но это не главное. Дело в том… Заранее прошу прощения у порфирородного…

– Говори!

– По вашему соизволению. Империя должна быть вечной, а люди смертны. А у вас так и не появилось наследника, вы даже не женаты. Я смиренно прощу прощения, но даже при отсутствии желания долг базилевса…

– Оставим это!

– Не могу, – к удивлению Василия, ослушался патриарх. – Будь положение империи устойчиво, я взял бы на себя грех молчания. Но не теперь, когда власть зашаталась под ударами врагов внешних и внутренних. Вспомните, кто сейчас является вашим преемником. А затем подумайте, к чему он может привести империю? И есть ли иные близкие родственники мужеска роду или женского, но с мужьями, способными взять на себя бремя базилевса?

Последние слова заставили Василия не просто воздержаться от проявления императорского гнева, но и всерьез задуматься. А задумавшись, он вынужден был признать, что Хрисоверг во многом прав.

Наследник трона был слаб. Младший брат Василия, Константин, с детства отличался робостью и одновременно подозрительностью. Войдя же в возраст, постоянно видел вокруг себя следы мнимых заговоров и покушений, вечно требуя от него, Василия, строгих кар. Окажись он на троне в нынешнее непростое время, империя развалится очень быстро. Правитель может быть жесток, но лишь тогда, когда его власть опирается не только на страх и кровь, но и на что-то другое. Нет, патриарх прав, нынешний наследник ни к чему хорошему Византию не приведет.

Дети Константина… О них нельзя было сказать ни хорошего, ни плохого по причине малолетства. Три девочки: Евдокия, Зоя и Феодора. Старшей было всего одиннадцать лет, другие и того младше. Ни о каком замужестве и речи пока не шло. Возможно, стоит заранее обдумать личности будущих мужей, но это дело далекого будущего, а не нынешних дней.

Василий понимал обеспокоенность и патриарха, и иных своих приближенных насчет отсутствия жены и детей, даже внебрачных. Понимал, но ничего не мог с собой поделать. Его абсолютно не интересовали женщины. Да и мужчины тоже. Эта сторона жизни была целиком чужда, и поделать с этим он ничего не мог. Но наследник был нужен. И сейчас не абы какой, а способный хотя бы удержать империю от распада в случае чего. Ведь жизнь воина, которым он небезосновательно себя считал, полна опасностей. Поэтому он и произнес:

– Я не смогу иметь детей. Ты знаешь. Брат слаб, его дочери молоды… Говори, если есть что сказать.

– Есть еще одна ветвь твоей династии, идущей от Василия Македонянина. Ваша сестра Анна, сейчас княгиня Тмутараканская. Она также порфирородная, дитя императора, рожденное во время правления. Ваша сестра тоже имеет право наследовать престол. И у нее уже есть дочь, Мария, доказывающая, что она не бесплодна, что у нее могут быть и другие дети. К тому же она замужем за независимым правителем, пусть и зависимым от нас.

– Потерявший почти всю свою власть изгнанник, зацепившийся за последний клочок некогда принадлежавших ему владений, – презрительно фыркнул Василий. – Он неудачник, проигравший. Орудие в моих руках, озлобленное и пораженное страхом, словно железо ржавчиной.

– Но даже он, базилевс, оказывается более достойным, чем ваш брат. К тому же, случись что, ему уготована не власть, а лишь положение мужа императрицы. Такое случалось. А его соплеменники могут стать отдельными отрядами, преданными престолу хотя бы из-за своей чуждости византийскому двору. У них не будет связей, не будет покровителей, кроме самой императрицы. Императрицы Анны или же ее еще нерожденного сына. Когда-нибудь потом. Лет через тридцать – сорок, которые, как я надеюсь и за что возношу молитвы, вы останетесь живы и здоровы.

Василий умел слушать. И еще был способен обдумывать предложения даже своих недругов. Не говоря уже о столь надежных и верных людях, как сам патриарх константинопольский. И чем дольше он обдумывал сказанное Хрисовергом, тем больше здравого смысла видел. Ведь если выбирать между никчемным братом и умной, деятельной сестрой, то выбор для него очевиден. Ведь интересы императора Василия II и интересы империи есть одно целое.