Тень Великого Древа - Роман Евгеньевич Суржиков

class="p1">- Друг мой, не хочется ранить тебя напоминанием, но ты – мятежник и цареубийца. Готовился свергнуть моего отца, а родня Карен во всем помогала.

Шут выкрикнул:

- Жена – невиновна! Я поклялся тебе!

- Видишь ли, какой нюанс. Безгрешный человек на месте Карен опасней виноватого. Преступник, коего наказали по заслугам, а после выпустили на волю, чувствует стыд и радость свободы. Он может быть преданным своему спасителю. Но тот, кто был наказан невинно, жаждет мести. Душа, отравленная обидой, делает его крайне опасным существом.

- Карен не на тебя злится, владыка. Не ты же ее наказал!

- Можешь ли поклясться головой, что Карен ничего против меня не замышляет?

Менсон стукнул себя пальцем по шее:

- Лежать мне на плахе, если не прав.

Владыка прищурился:

- Поклянись не своей головой, а ее.

- Это в каком же смысле?

- Хочу ясного понимания, мой друг. Если Карен провинится, я не стану спрашивать с тебя. Спрошу с нее. По всей строгости.

- Владыка… - Менсон стиснул свою бороду в кулак, дернул аж до боли. – Владыка, не будь таким! Мы тебе - никакого вррреда!..

- Вот и прекрасно, - улыбнулся Адриан. – Пускай так останется впредь. Коль ты хозяин в семье, проследи за супругой.

Он выдвинул ставку в середину стола.

- Мои вопросы исчерпались. Имеешь ли свои?

Менсон прошелся по балкону, бурча под нос. Злился на жену: из-за дурных ее выходок страдает дружба с Адрианом, приходится оправдываться на пустом месте. Однако часть гнева – малая, но заметная – адресовалась владыке. Именно это чувство Менсон стремился унять.

Люди на площади разразились смехом – видно, актерам удалось-таки пошутить. Один из труппы взлетел над сценой и задергался вниз головой, грозя кулаками толпе. Разлетались, - подумал шут. Кому не лень, все порхают, что твои мухи! Мими на корабле, шиммерийцы на шаре, а этот на чем?.. Похоже, на механизме камнемета. Видать, еще от Северной Вспышки остался.

- Колпак спросит корррону: справедлив ли ты с северянами, владыка?

Огонь сверкнул в глазах Адриана.

- С мятежниками, бунтарями и предателями? Отнюдь не справедлив. Сейчас я непозволительно мягок. Справедливость наступит в день, когда Ориджины и их генералы разживутся пеньковыми ожерельями.

- Владыка, позволь прррямоту. Кукловод творил от твоего имени мерзкие дела. А ты попускал из расчета на выгоду.

- Какое значение это имеет? Ориджины – мои вассалы, обязаны быть верными при любых условиях. Как бы я ни поступил, их дело – подчиниться.

Менсон шмыгнул ноздрями:

- Прости, владыка, но тут все дело в дерьме. Кукловод – это куча, ты вступил и испачкал сапоги. А Ориджины унюхали.

- Раз обоняние подводит, придется отрезать им носы.

- Не лучше ли извиниться и вымыть паркет?..

Адриан смерил шута пристальным взглядом:

- Больно ты дерзок, мой друг. Проверим твою удачу.

Он грохнул стаканом по столу, выпало пять-шесть. Менсон выкинул пять-четыре.

- Как видим, тебе не везет. Потому тщательней следи за речью… Имеешь еще вопросы?

Менсону вспомнилось: в точно такой же ситуации он велел жене держать язык за зубами. Но Карен тогда не смолчала. Не смолчал и он теперь.

- Минерва помиловала графиню Нортвуд. Ты повесил.

- С каких пор ты волнуешься о ней?

- Я о себе забочусь, владыка. Мне-то казалось, слово императора нерушимо. Даже новый правитель не может казнить того, кого пощадил прежний. Братец Телуриан помиловал меня: заменил плаху эхиотой. Как я понял, ты видишь за собою право взять меня и вздернуть?

- Ты сравнил змею с конем. Змея – ядовитая гадина. Хоть наказывай ее, хоть милуй – она будет опасна, пока жива. Хороша лишь та змея, что рассталась с головою.

- А коня можно впрячь и пахать, он все стерпит…

- Не по нраву мне твои намеки, колпак.

- Да какие уж намеки. Пр-ррямей некуда.

Менсон бросил кости в стакан и принялся трясти. Стук звучал все быстрей и бойчее, будто кости пустились в пляс. Стакан прыгал, вертелся меж ладонями. В последний раз крутанув над головой, Менсон грянул его на стол. И спросил:

- Владыка, ты знал, что Карен жива?

Вопрос не допускал разночтений. Ответ прост, как удар топора: либо «да» - либо «нет».

Но Адриан отчего-то замешкался. По странной паузе произнес:

- Я не знал.

- А если бы знал, то вернул бы ее мне?

- Конечно, друг мой.

Владыка никогда не лгал шуту. Менсон привык не просто верить его словам, а опираться на них, словно на камни мостовой. Но сейчас захотелось уточнить:

- Ты не врешь?

И тут вернулась еще одна давняя болячка: воспринимать слова картинками, а не звуками. Шут увидел, как изо рта императора вылетел шмель. Затем еще несколько. Жужжащий рой завертелся вокруг головы Менсона, и каждый норовил ужалить его в лоб.

Шут замахал руками и побежал прочь…

Леди Карен и Форлемей вместе занимались рукоделием. Жена штопала чулки, ординарец зашивал рубаху хозяина. Оба выронили иглы, когда шут влетел в комнату, лупя себя по голове.

- Любимый, что с тобой?!

- Покусали!

Она уложила его, осмотрела.

- Ничего не вижу...

Форлемей догадался:

- Колпак, родной ты мой! Старое вернулось, да?

- Что вернулось? – ахнула Карен.

- Салат в мозгу. Все со всем путается: звуки с картинками, слова с чувствами. Не покусали его, а обидели. Правда, Колпак?

Менсон отогнал последних шмелей и стал успокаивать жену:

- Ничего страшного, я так десять лет жил, и ничего. А хлебну из пузырька – так совсем все пройдет. Дай-ка мне его…

- Любимый, не нужно!

- Всего разочек, чтобы тебя не пугать. Форлемей, найди пузырек!

Ординарец пошел рыться в поклаже. Карен испуганно глядела на Менсона. Муж обнял ее, погладил по спине.

- Карен, какой сейчас день?

- Кажется, четверг…

- Я тебе во вторник говорил комплимент, правда?

- Было дело.

- Нехорошо мужчине частить с похвалами, ну ладно, скажу кое-что. Помнишь, мы с тобой спорили об Адриане? Похоже, ты была чуточку, на волосинку права.

Леди Карен поцеловала его. Затем попросила Форлемея:

- Будьте добры, поищите пузырек в коридоре.

- Но он-то не там, а здесь!

- Именно поэтому в коридоре вы будете искать его долго.

Ординарец вышел, закрылась дверь. Леди Карен тихо сказала мужу:

- Я послала брату шифрованную волну.

- Какую еще волну?!

- Написала, что здесь развелись шмели. Брат знает пасечника, который найдет на них управу.