Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Фрейра, но не решилась: тогда придется рассказывать и о том, зачем ей показали это сокровище. Того гляди, всплывет разговор с Дагни и намеки на сватовство. А этого Правена стыдилась перед Бером почти так же, как если бы это был сам Улеб. Наверняка двоюродный брат покойного мужа сочтет, что ей неприлично слушать даже разговоры о новом браке – и всего через три месяца после того, как она хотела уйти с мужем на тот свет!

К тому же Бер выглядел озабоченным и хмурым, и Правене с тревогой подумалось – может, он уже знает? Но в эти последние месяцы он часто бывал хмурым.

Кивнув, Бер сел рядом с ней, помолчал, а потом вдруг огорошил ее вопросом:

– Ты в последние дни не видела… чего-нибудь необычного?

– О! – Правена растерялась от такой его осведомленности. – Ты уже знаешь? Да… кое-что видела.

– И что было? – Бер повернул к ней голову.

По глазам его Правена видела, что он сосредоточен на какой-то своей мысли.

– Я не виновата. Она сама завела со мной этот разговор…

– Понимаю, что она сама, – ответил Бер с тем же выражением отстраненной сосредоточенности. – По-другому и быть не могло. И что она тебе сказала?

Он повернулся к Правене целиком и пристально вгляделся в ее глаза, в явном волнении ожидая ответа.

– О, не тревожься! – Правена накрыла его руку своей. – Я соглашаться и не думаю. Но раз уж она заговорила со мной, мне пришлось ее выслушать…

– О чем? – Бер подался к ней, его волнение возросло. – Она ясно говорила с тобой? Ты все поняла? И что она сказала?

– Конечно, я все поняла. Она вполне ясно выражалась. Что, мол, я еще слишком молода, чтобы остаться вдовой, мне стоило бы попытать судьбу еще раз, и что если я буду жить здесь, в Озерном Доме, то ни Святослав, ни кто другой не сможет моему чаду повредить.

– Это она так сказала? Разумно…

– Да. И что Илай… что он, мол… – Правена совсем смутилась.

– Ну… – Бер задумался. – Может, это и правильно… И она предсказывает, что из Илая выйдет хороший муж для тебя?

– Да, говорит, он хороший человек… Но у меня и в мыслях не было…

– Но о себе она что-нибудь сказала? С ней… что-то случилось?

Правена глядела на Бера и изумлялась все сильнее: в его глазах было жестокое волнение и мучение тревожной неизвестности. Весть о сватовстве он, кажется, не принял близко к сердцу. Но о чем же он тогда так беспокоится?

– О себе? Разве с ней что-то случилось?

Правена оглядела грид и нашла взглядом Дагни: та наливала пиво Анунду, и оба они с ожиданием и любопытством поглядывали на Бера и Правену – догадывались, о чем у них идет разговор.

– Да вон же она.

– Где? – Бер вздрогнул и едва не подпрыгнул.

Правена, изумленная и растерянная, указала на Дагни. Бер повернулся в ту сторону и стал всматриваться. Взгляд его блуждал, будто он искал кого-то и не находил…

У Правены мурашки побежали по коже.

– Не вижу…

– Божечки, Бер! – Правена едва не заплакала. Дагни и Анунд смотрели на них, открыв рты. – Ты что, ослеп?

– Нет. Но я здесь вижу… только живых.

– Ты сказился?

Уж не повредился ли он рассудком от тоски? Только этого несчастья не хватало!

– Кого же еще ты хочешь увидеть?

– Ее… Сванхейд…

– Сванхейд?

– Ну конечно. Мы же о ней говорим. Я спросил, не видела ли ты чего-то необычного во сне…

– Бер! – Правена вцепилась в его руки и привалилась лбом к его плечу. – Ты совсем не об этом спрашивал! Ты спросил, не видела ли я чего необычного… Про сон ты не сказал. И я подумала, ты говоришь о другом… Ты говорил про сон?

– Да. Я видел Сванхейд во сне и подумал, она могла явиться не только мне. Так ты ее не видела?

– Нет. Я говорила о Дагни.

– О боги!

Бер опустил голову на руки и закрыл лицо ладонями. Свесились чуть вьющиеся пряди светлых волос, отросших за эти месяцы. Правена в тревоге тронула его за плечо. Бер глубоко вздохнул и медленно поднял голову.

– Я думал… ты тоже видела ее во сне…

– А тебе приснилась Сванхейд?

– Да… – Бер снова помрачнел. – И она кое-что мне сказала…

– Что же?

Бер помолчал.

– Она подошла и встала возле меня. Я понимал, что ее не должно здесь быть. Хотел спросить, почему она здесь. Но не мог. А она сказала… я долго вспоминал, как все точно… как-то так:

Мчит стрелой баран упряжки

Прочь по темным влажным тропам,

В светлом доме Христ нарядов

Фрейя добрым взором встретит.

– Какой еще баран? – оторопело спросила Правена.

– Ну, я думаю, это кеннинг. Если корабль могут называть «волк моря» или «конь мачты», то бараном упряжки могут называть обычную повозку. «Христ нарядов» – это женщина, может быть, сама Сванхейд.

– Она уехала? Куда?

В представлении Правены Сванхейд была так же тесно связана с Хольмгардом, как его полуразрушенный старый вал.

– Никуда… – Бер вздохнул. – По темным влажным тропам… И что Фрейя ждет ее в своих палатах… Это может означать… что Фрейя… что ее нет в живых.

– Ко… Сванхейд? – с ужасом сообразила Правена.

Бер молча кивнул.

– Я не… – начала Правена и вдруг ахнула.

«Почему ты здесь?» – и она ведь совсем недавно хотела задать этот вопрос женщине во сне, и это тоже была Сванхейд.

– Я видела ее, – прошептала Правена. – Только она ничего мне не сказала. Просто улыбнулась… и ушла.

Глава 6

Они видели Сванхейд во сне в одну и ту же ночь. Вернее, ближе к утру. Бер, как кровный родич, услышал ее речь – хотя Правена теперь усомнилась, может, Сванхейд и ей что-то сказала, только она не разобрала? Забыла? Еще в Киеве Правена немало слышала рассказов о явлении покойников с печальной вестью к родичам, но обычно это случалось с утонувшими или погибшими в походах мужьями.

С этого дня покой окончательно покинул Бера. Он было набрался терпения и мужества сидеть в Озерном Доме до зимы, полгода ждать, пока в Хольмгарде соберут и пришлют посольство ему на выручку. Он рассчитывал, что этим займется Сванхейд. Но что если его сон правдив и она умерла? Мысль эта наводила ужас – мурашки бежали по спине и слезы просились на глаза. Сванхейд принимала Бера при рождении, он вырос при ней, привык считать ее главой рода, мудрейшей женщиной на свете, земным воплощением Фригг. Даже