Молот Люцифера - Ларри Нивен

— Это была первая атака, — сказал Тим. — Потом они напали снова. Сегодня днем.

— Сегодня днем? — недоверчиво переспросил индеец. — Но они же бегут. Мы их преследовали.

— Они уже не бегут, — сказал Тим. — Остановились.

Эйлин приблизила губы к его уху.

— Маурин захочет узнать, как дела у Джонни Бейкера?

— Он мертв.

Эйлин потрясенно смотрела на Тима.

Подошли люди с носилками. Раненые находились в кузове, — они были завернуты в одеяла — словно в коконы. Одним из них был Джек Росс. Мужчин, принесшие носилки, остановились в изумлении глядя на двух других: оба были чернокожими.

— Полицейские мэра Аллена, — объяснил Тим. Он захотел было помочь нести носилки. Но все, что ему кое-как удалось — это «нести» самого себя. Да и то пришлось сперва взять палку, которую вместо костыля дал ему один из рыболовов Харри Джексона. Ковыляя, Тим вошел в больницу.

Леонилла Малик распорядилась доставить раненых в гостиную. Здесь было тепло, комната обогревалась. И стоял огромный письменный стол, используемый в качестве хирургического. Носилки поставили на пол, и Леонилла быстро и внимательно осмотрела раненых. Сперва — Джек Росс. Леонилла приставила стетоскоп к его груди, нахмурилась, несколько передвинула стетоскоп. Подняла руку Джека и сильно надавила на ноготь большого пальца. Ноготь побелел и остался белым. Леонилла молча натянула одеяло на лицо Джека и подошла к следующим носилкам.

Полисмен был в сознании.

— Вы слышите меня? — спросила Малик.

— Да. Вы русская женщина — космонавт?

— Да. Сколько у вас ранений?

— Шесть. Шрапнель. Кишки как в огне горят.

Пока Леонилла прослушивала его пульс, Тим, ковыляя вышел из комнаты. Вслед за ним, крепко вцепившись в его руку — Эйлин.

— Ты ранен! Твое место здесь, — говорила Эйлин.

— Кровотечения нет. Мне нужно туда. Кто-то ведь должен сказать Джорджу о его зяте. И еще мне кое-что нужно сделать. Нам необходимы подкрепления. Как можно быстрее.

Поглядев в лицо Эйлин, Тим все понял. Никому здесь не захочется услышать такого рода известие. Люди сражались, победили, и никому не захочется узнать, что нужно снова сражаться.

— Врача на электростанции не было, — сказал Тим. — И никто не пожелал выковыривать из меня этот осколок.

— Немедленно возвращайся в операционную, — приказала Эйлин.

— Вернусь. Но сперва — полицейские. Они ранены более тяжело, чем я. На АЭС была санитарка, она залила мою рану сульфамидными препаратами и наложила стерильную марлевую повязку. Со мной пока что все в порядке. Мне нужно переговорить с Харди. — Было трудно заставить свои мысли не разбегаться. Бедро горело словно в огне, от боли в голове все путалось. Путь до здания городского совета был короток. Тим не мешал Эйлин поддерживать его, пока они шли. Черт, снова их окружили.

— Хамнер, что случилось? — спросил Стив Кокс, управляющий поместьем Джексона.

— Не приставайте к нему, сейчас он нам все расскажет, — промычал еще кто-то. И кто-то третий спросил:

— Хамнер, вы собираетесь выпить это?

Тим обнаружил, что в его руке еще зажата полупустая бутылка. Он сунул ее спросившему.

— Эй! — крикнул Стив Кокс. — Отдайте бутылку ему обратно. Ну же, дружище, выпейте с нами, мы победили!

— Не могу. Мне нужно поговорить с сенатором. И Харди. Нам нужна помощь, — он ощутил, как при этих словах Эйлин вся замерла, напрягшись. Людям ненавистны плохие новости. — Следующей атаки нам не выдержать, — сказал Тим. — Наши потери слишком велики.

— Нет. Война закончилась, — прошептала Эйлин.

— Это ты считаешь, что она кончилась, — сказал тим.

— Все так считают, — на лице Эйлин появилось выражение невыносимого страдания. Это должно было размягчить сердце Тима Хамнера — но не размягчило. — Никому не хочется идти в бой снова, — сказала Эйлин.

— И не пойдем! — тонким пронзительным голосом выкрикнула Джоанна Макферсон. — Мы уже перебили этих сучьих детей, Тим! — она пододвинулась к нему, подставляя свое плечо ему подмышку, чтобы он мог опереться. — Их осталось слишком мало, чтобы опять воевать. Они разгромлены, и те, кто спаслись, будут утверждать, что никогда и не слышали о Братстве. И это тоже у них не получится. Мы их всегда узнаем, — Джоанна сделалась кровожадной, потом она вдруг спросила: — С Марком все в порядке?

— У Марка все хорошо, — лишь теперь Тим начал осознавать, какую гору пытается он свернуть. Невыполнимая задача. Но ведь нужно же это сделать, должны же его понять. И Тим добавил: — Он более здоров, более счастлив и чище телом, чем любой из вас. На АЭС имеются действующие душевые с горячей водой и стиральные машины.

Может быть, хоть это подействует.

В комнате, примыкающей к конференц-залу Городского совета Рик Деланти защищал свою честь, отбиваясь от Джинджер Доу. Джинджер вознамерилась увести Рика к себе. Ее несомненно забавляло происходящее — что было уж совсем неприлично.

— И знаете, вам совсем не обязательно жениться на мне.

Рик ничего не ответил, и она рассмеялась. Джинджер была крепкого телосложения матрона лет тридцати с лишним. Ее темные волосы были приглажены так, что даже чуть светились. Вероятно, она причесалась в первый раз со дня Падения Молота.

— Хотя, если вам все равно, можете ко мне совсем переехать. А не захотите, так утром уйдете. Никого это не взволнует. Сами понимаете, здесь не Миссисипи. На тысячу миль в округе вы не отыщете чернокожей женщины, разве что у людоедов.

— Ну, допустим, что от этого факта я могу почувствовать себя неуютно, — отбивался Рик. — Но все обстоит не так просто. У меня горе.

Он бы меньше нервничал, если бы ему и Джинджер не приходилось говорить так громко. Но нужно было перекрикивать пение, доносившееся из зала. Мелодии у песни, похоже, вовсе не было, этот недостаток восполнялся громкостью исполнения.

Он никогда не сбривал усовСо своего лица.И в пьяной драке всегда был готовНасмерть стоять до конца.

Улыбка Джинджер несколько увяла.

— Все мы горюем по кому-нибудь, Рик. Но мы не должны поддаваться. Джил, мой муж, поехал в Портервилль, у него был намечен завтрак с его адвокатом. И больше я его не видела. Он уехал, а потом — бах! Я думаю, что оба они остались под рухнувшей плотиной.

Мой любимый идет, снег дробя плечомПод очень опасным углом.Но все преграды ему нипочем —Он нервы связал узлом.

— Сейчас не время предаваться горю, — сказала Джинджер. — Сейчас время праздновать, — она недовольно скривила губы. — Мужчин у нас тут много. Гораздо больше, чем женщин. И никто никогда не говорил мне, что я урод.