Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

— Я бы мог заплатить за наш проезд несколькими песнями и историями, если бы вы двое не поторопились показать серебро.

— А я не так уверен, — сказал Мэт. — По мне, так он слишком серьезно говорил о том, чтобы выкинуть нас в реку.

Ранд медленно подошел к планширю и облокотился на него, всматриваясь назад, вверх по течению, в окутанную саваном ночи реку. Он не увидел ничего, даже речного берега, только черноту. Через минуту Том положил руку ему на плечо, но юноша не пошевелился.

— Ничего не поделаешь, парень. К тому же они, вероятно, целы и невредимы и сейчас... сейчас с Морейн и Ланом. Можешь ты думать о чем-нибудь получше, чем о той доле, что выпала девушкам?

— Я пытался отговорить ее от этой затеи с отъездом, — сказал Ранд.

— Ты сделал, что мог, парень. Никто не может требовать от тебя большего.

— Я сказал, что пригляжу за ней. Это я виноват. Я сделал не все.

Скрип длинных весел и низкое гудение снастей окрасили слова юноши печалью.

— Я для этого не все сделал, — прошептал Ранд.

Глава 21

СЛУШАЯ ВЕТЕР

Лучи восходящего солнца, прокравшись через Аринелле, проторили дорожку в лощину неподалеку от речного берега, где, прислонившись спиной к стволу молодого дубка, спала Найнив. Дыхание ее было глубоким и спокойным. Лошадь тоже спала, опустив голову и широко расставив ноги. Поводья кобылы были обмотаны вокруг запястья Найнив. Солнечный свет коснулся век лошади, животное открыло глаза и вскинуло голову, дернув уздечку. Найнив вздрогнула и проснулась.

С минуту она недоуменно осматривалась, словно пытаясь понять, где оказалась, а затем стала испуганно озираться по сторонам, вспомнив, что произошло накануне. Но сейчас окружали ее только деревья, рядом с ней стояла лошадь, дно лощинки устилал ковер сухих листьев. В самой глубине сумрака, прячась под сенью призрачных теней, на упавшем стволе выстроили хороводы прошлогодние грибы-мрачнята.

— Обереги тебя Свет, женщина, — прошептала Найнив, привалившись к стволу, — если ты не можешь не поспать всего одну ночь. — Она распутала поводья и, встав, потерла запястье. — Ты могла бы проснуться в котле у троллоков.

Найнив вскарабкалась по шуршащим листьям на край ложбинки и выглянула из нее. Между ложбинкой и рекой стояла лишь рощица ясеней. Потрескавшаяся кора их стволов и голые сучья говорили о том, что деревья сухие. За ясенями текла сине-зеленая река. Пусто. Пусто и никого. На дальнем берегу виднелись купы вечнозеленых деревьев, ив и елей, и их там, похоже, было гораздо больше, чем на этой стороне реки. Если Морейн или кто-то из несмышленышей там, то они хорошо спрятались. Разумеется, совершенно не обязательно, что они переправились или пытались переправиться на том участке реки, который предстал взору Найнив. Они могут быть где угодно, на десять миль вверх или вниз по реке. Если они вообще живы после, минувшей ночи.

В гневе на саму себя за то, что вообще подумала о возможности такого исхода, Найнив соскользнула обратно в лощинку. Ни Ночь Зимы, ни сражение у Шадар Логота не подготовили ее к прошлой ночи, к той твари — к Машадару. Вспоминалась бешеная скачка во весь опор, с бьющейся в голове мыслью о том, остался ли кто-то еще в живых, в ожидании, что вот-вот столкнешься нос к носу с троллоками или с Исчезающим. Да и какие еще мысли могли быть, если в отдалении она слышала рев и вопли троллоков, а от визгливых вскриков троллоковых охотничьих рогов пробирало холодом сильнее, чем от ветра. Но, не считая первого столкновения с троллоками в развалинах, Найнив видела их в городе лишь один раз; и еще раз, когда уже выбралась из города. С десяток их будто из-под земли выскочило впереди, не далее тридцати шагов, и в тот же миг с воплями и криками устремились к ней, размахивая ловчими шестами с петлями и крючьями. Однако, когда Найнив, разворачивая лошадь, резко дернула за поводья, они умолкли, приподняв звериные морды и принюхиваясь. Слишком изумленная, чтобы тут же пуститься наутек, она наблюдала за тем, как троллоки повернулись к ней спинами и исчезли в ночи. И это было самым пугающим.

— Они знают запах тех, кто им нужен, — сказала Найнив лошади, остановившись в лощинке, — и это не я. Айз Седай, похоже, права, поглоти ее Пастырь Ночи!

Приняв решение, Найнив двинулась по течению, ведя лошадь в поводу. Она шла медленно, настороженно наблюдая за лесом: то, что прошлой ночью она оказалась не нужна троллокам, вовсе не означает, что они дадут ей уйти, наткнись она на них вновь. С тем же вниманием, с каким Найнив смотрела на лес, она пристально разглядывала почву перед собой. Если за ночь другие переправились через реку ниже по течению, наверняка остались какие-то признаки переправы, следы, которые можно упустить, глядя с седла. Найнив даже могла выйти на них всех, еще оставшихся на берегу. Если она ничего не обнаружит, река приведет ее в конечном счете к Беломостью, а от Беломостья есть дорога в Кэймлин, и если потребуется, то и до Тар Валона.

Перспектива была столь огромна, что вполне могла обескуражить Найнив. До этого она уезжала из Эмондова Луга не дальше, чем бывали ребята. Таренский Перевоз казался ей чужим и странным; в Байрлоне она, не будь столь нацелена на поиски Эгвейн и ребят, в удивлении глазела бы по сторонам. Но Найнив не позволила ни одной мысли поколебать ее решимость. Раньше или позже, она найдет Эгвейн и мальчиков. Или найдет способ заставить Айз Седай ответить за все, что случилось с ними. Либо то, либо другое, поклялась она себе.

Время от времени Найнив встречались следы, множество следов, но всякий раз, как она ни старалась, ей никак не удавалось определить, кто их оставил — те, кто искал, или те, кто гнался, или те, за кем гнались. Некоторые отпечатки были от сапог, которые могли принадлежать как людям, так и троллокам. Остальные следы оставили копыта, похожие на козлиные или бычьи; эти уж точно принадлежали троллокам. Но ей ни разу не попались следы ясные и четкие, о которых Найнив с уверенностью сказала бы, что они оставлены теми, кого она ищет.

Она проделала уже, может, мили четыре, когда ветер донес дымок. Что-то горело — дальше по течению реки и не очень далеко, определила Найнив. Она чуть поколебалась, а потом привязала лошадь к стволу в маленьком, но густом ельничке, в стороне от реки, где