Проект «Геката» (СИ) - "Токацин"

— Что с ним? — насторожился Хольгер. — Думаешь, пора в утилизацию?

Гедимин покачал головой.

— Пока не знаю. Надо подумать. Если до завтра не успокоится…

— А что? — взгляд Хольгера из настороженного стал испуганным. — Он до сих пор пульсирует? Там же куча ипрона! Ты аварийные не поднимал?

— Три вспышки за смену, — отозвался Гедимин, угрюмо щурясь на платформу. — Задёргали. Сколько групп у нас на нём было?

— Тринадцать. Ему уже больше года… Думаешь, отработал своё?

Гедимин пожал плечами.

— Посмотрю за ним завтра. Если не успокоится — придётся менять.

Реактор занимал все его мысли по пути в столовую, и он даже не обернулся, когда Линкен шумно сел за стол рядом с ним и хлопнул по столешнице двумя руками.

— Осторожнее, — недовольно сказал Хольгер, глядя на вытекшую из контейнера Би-плазму. — Чего ты такой довольный? Что взорвал?

Линкен мигнул.

— Это, похоже, заразно, — сказал он, с недоумением глядя на химика. — Атомщик всегда был с

Энцелада. А теперь и ты туда переселился. Ты что, не слышал о первом полёте «Марка»?

— Взлетело? — оживился Гедимин, ненадолго оторвавшись от неприятных мыслей. — Не взорвалось?

Линкен кивнул и расплылся в широкой улыбке.

— Сегодня перегнали на Палиак. Собирают экипаж. Эх, не будь у меня своего корабля…

— Константина мы теперь долго не увидим, — подвёл итоги Хольгер. — И Альваро тоже. Надеюсь, хоть там, на борту флагмана, обойдётся без идиотских драк!

02 августа 35 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Ну наконец-то! — облегчённо вздохнул Хольгер, выключая передатчик. — Верхние ярусы восстановлены вокруг имитации нового кратера.

— Хорошо им, — пробормотал Гедимин, не отвлекаясь от невесёлых мыслей. На верхние ярусы он не поднимался с тех пор, как его с курсантами погнали оттуда охранники, да и тогда, честно говоря, лезть туда не стоило. А вот реактор, едва-едва переставший пульсировать на вторые сутки после аварийного останова, стоял у него под боком, и сармата это не радовало.

— Ты уже определись, — Хольгер искоса посмотрел на него и жестом позвал сармата к открытой двери вагона. — Или он исправен — и ты с ним работаешь, или он неисправен — и его ликвидируют. Мяться тут не над чем.

— Эти реакторы рассчитаны на сотни лет, — отозвался Гедимин. — А его задёргали за год. Что-то не сходится.

— Э-эй! Энцелад, приём! — кто-то постучал по наплечнику Гедимина, и сармат нехотя обернулся. Рядом со своей обычной ухмылкой стоял Кенен и совал под нос массивный перстень — дырявую болванку, свёрнутую в кольцо и по цельной, не продырявленной стороне покрытую мелкими синими камешками.

— Нравится? Это за мои проекты наград, — похвастался он. — Маркусу понравилось.

Сарматы переглянулись.

— Ещё войну не начали, а уже думают о наградах, — пробормотал Гедимин, недовольно щурясь. — Вы сначала победите…

Вагон открылся, и Гедимин прижался к стене, пропуская всех, кто в лёгких скафандрах первым прорвался к выходу. Кенен поспешил было за ними, но оглянулся на неподвижного ремонтника и тоже остановился.

— Правильно. Куда нам спешить? — спросил он самого себя. — Би-плазму без нас никто не съест. Поужинаю с вами, парни. Приятно находиться рядом с гениями!

Гедимин, направившийся к выходу, увидел краем глаза, как Хольгер молча показал Кенену кулак.

Когда сарматы добрались до стола, улыбка учётчика сперва приугасла, а потом и вовсе исчезла с лица. Место Константина, уже давно пустовавшее, сегодня было занято; на месте Айзека сидел Альваро, и оставался всего один свободный стул — обычно отводимый для Ассархаддона.

— А, Маккензи? Иди, садись, место свободно, — Линкен кивнул на пустой стул. Константин не шевельнулся. Он сидел, подперев ладонью респиратор, и разглядывал сплющенный контейнер из-под воды.

— Что это с ним? — тихо спросил у Линкена Хольгер.

Гедимин перевёл взгляд на Альваро. Филк тоже выглядел подавленным.

— Эй! — он дотянулся до локтя Константина. — Вас пытали? Может, в медотсек?

Северянин поднял на него удивлённый взгляд потемневших глаз и едва заметно качнул головой.

— Это мы прошли, атомщик. Да только зря.

— Зря? — переспросил Гедимин, недоверчиво щурясь. — Тебя же направили на «Марк»… Он взорвался? Или нашли других?

Линкен, успевший что-то ответить на вопрос Хольгера, сердито фыркнул.

— Я тебе взорвусь…

— О чём ещё волноваться Гедимину?! — Константин посмотрел на потолок. — Корабль цел. Я по-прежнему в экипаже. А вот Альваро — нет.

— Что? — Гедимин изумлённо мигнул. — Но ведь Ассархаддон обещал…

— Замолвить слово, — закончил за него Константин. — Маркус сказал, что на его корабле «выродков Джеймса» не будет.

— При чём тут Джеймс? — Гедимин обвёл всех сарматов недоумённым взглядом. — Он давно мёртв, а филки — тоже сарматы… Да их уже больше, чем нас!

Константин вздохнул.

— Прекрасная планета Энцелад… Я вот иногда думаю — а что, если бы макаки не упирались так в благонадёжность — и выбрали координатором нашего атомщика?

— Хватит чушь молоть, — поморщился Гедимин. — Маркус поступает глупо.

— Альваро — единственный филк за всё время работы наших курсов, — тихо сказал Хольгер. — Я не знаю, какие экипажи готовят на «Маре» и «Шамане»…

— Никэс берёт в москитный флот только филков, — сказал Линкен. — Остальные в кокпит не влезают.

— Москитному флоту нужно много пилотов, — пробормотал Хольгер, отводя взгляд. Гедимин вспомнил последние дни «Шибальбы» и содрогнулся.

— Да, Маркус никак не может забыть дела Джеймса, — ухмыльнулся Кенен. — Наверное, никогда не забудет. Мне рассказали, парни, как он недавно хотел приказать перестроить все клонарии на производство обычных сарматов.

Гедимин мигнул.

— Там же места не хватит. Они в шахтах, там тесно…

Кенен отмахнулся.

— Координатора такие мелочи не волнуют! Он ещё хотел перестрелять всех филков и заменить их нормальными сарматами. Хорошо, Ассархаддон у нас не дурак, — отговорил…

— Как именно? — вяло поинтересовался Константин, положив руку на плечо вздрогнувшему Альваро.

— Я там не был, парни, — качнул головой Кенен, — но говорят, будто он сказал, что на фоне филков Маркус выглядит особенно внушительно.

Гедимин невольно усмехнулся.

— Аргумент, — пробормотал он, толкая локтем Хольгера. Тот, испустив негромкий смешок, тут же помрачнел.

— То, что нужно координатору сарматской расы. Найти, на фоне кого он будет выглядеть внушительно, — он поморщился и подвинул к себе контейнер с Би-плазмой. — Надеюсь, атомщики, это просто анекдот. Иначе всё очень и очень печально.

01 сентября 35 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Спецконтейнер закрылся; повреждённый твэл больше не представлял опасности для окружающих, и Гедимин, оттерев от перчаток красный раствор меи, взял у приблизившегося сармата клейкий лист с маркировками. Большая часть символов не вызвала у него вопросов, — яркие знаки предупреждали о радиационной опасности и крайней хрупкости перевозимого предмета. А символ в самом низу листа сообщал: «направлено на переработку».

— Изучение, — буркнул Гедимин, исправляя знак. Сарматы, присланные в Тренировочный блок с новым твэлом и контейнером для старого, озадаченно переглянулись.

— Распоряжений не было, — сказал бригадир. — У нас направление в цех переработки. А рисовать ты можешь хоть свой портрет.

— Ты в себе? — спросил Гедимин, стараясь говорить и выглядеть мирно — устраивать драку над твэлом ему не хотелось. — Его надо изучить. Иначе так и будем выбрасывать по твэлу в год.

Бригадир пожал плечами. Ему было не по себе рядом со «взрывоопасным» грузом, и это чувствовал даже Гедимин.

— Куда его тогда везти?

— В лабораторию лучевых исследований, — сказал Гедимин. — Блок Исгельта Марци. Знаешь, где это?