Любовница - Анджела Дрейк

Все проблемы, путаница и неразбериха прошедших лет, месяцев и недель вдруг ушли прочь. Она не чувствовала ни страха, ни удивления. Казалось, этот момент пришел тем же самым неумолимым образом, каким сменяют друг друга времена года, – спокойно, неизбежно и естественно.

Ксавьер продолжал вглядываться в ее лицо, не делая никаких движений, не пытаясь дотронуться до нее. Его спокойное ожидание было более возбуждающим, чем миллион захватывающих дух объятий.

Тэра протянула руки и обхватила ладонями его лицо, плавно обводя его линии. Ее сердце стучало от примитивного влечения к этому суровому, безмерно талантливому мужчине, который, не отрываясь, смотрел на нее из-под полуопущенных век притягивающим, завораживающим взглядом.

Он привлек ее к себе и посадил на колени. Руки Тэры медленно скользили по его лицу, изучая мельчайшие детали. С легкостью дуновения ветерка она провела нежными подушечками пальцев по его тяжелым векам, затем по вискам и коснулась серебристых нитей волос.

По лицу Ксавьера пробежала судорога удовольствия.

Приоткрытые губы Тэры начали то же нежное путешествие вдоль его лица, которое прежде проделали ее пальцы. Она щекотала его кожу своим легким дыханием и шаловливыми, дразнящими движениями касалась кончиком языка мочек ушей.

Ксавьер обнял ее за шею и притянул к себе.

Неистовая дрожь пробежала по ее телу, когда их губы соединились. Она почувствовала прикосновение его языка, и теплая, темная волна подхватила и понесла ее.

Время медленно скользило мимо них.

Тэра слегка отстранилась и заглянула в глаза Ксавьеру. Ей казалось, что она смотрит ему прямо в сердце. Это соприкосновение глаз было глубоким и чувственным, как физическая ласка.

Она почувствовала, как что-то раскрывается у нее внутри в пульсирующем ожидании.

Она откинулась назад и улыбнулась.

– Сол, – нежно выдохнула она. – Сол…

– Тэра. Мой прекрасный эльф. – Его руки нежно перебирали пряди волос, обрамлявшие ее лицо.

Тэра взяла его ладонь и положила ее себе на шею.

– Ты уверена? – хрипло прошептал он, заставив ее сердце сжаться.

Прежде Тэра всегда видела в выражении лица Ксавьера бескомпромиссную, внушающую благоговение силу, соединенную с безжалостной решимостью. Она понимала, что человеку его масштаба, великому интерпретатору музыки, наверное, приходится быть жестоким надсмотрщиком в поисках совершенства. Но, глядя сейчас в его лицо, она видела гораздо больше – его острую восприимчивость, его способность сопереживать, его ранимость.

Они пристально смотрели друг другу в глаза. Казалось, они проникают друг в друга, соединяются, сливаются в единое целое.

– Куда? – спросил Сол со вновь обретенной властностью.

Тэра взяла его за руку и повела за собой наверх, в свою спальню.

Они скинули с себя одежду – старый свитер, джинсы, черную шелковую рубашку, дорогие итальянские туфли. Затем бросились в объятия друг друга.

Он как изголодавший дикий зверь, в изумлении подумала Тэра, когда он с жадностью набросился на ее тело, зарываясь лицом в ее плоть, стискивая руками, впиваясь губами, лаская языком.

Глядя на него, она видела, что, даже сбросив одежду, охваченный безрассудным желанием, он не потерял и малой толики своей властности. Его тело обладало одновременно твердостью железа и мягкостью бархата.

Он властвовал над ней, над ее телом, сжимая пальцами соски, стискивая ладонями внутреннюю поверхность бедер, дразня языком, извлекая наслаждение из каждого прикосновения.

Но Тэра не хотела быть пассивным объектом его страсти, это было не в ее натуре. Она извивалась в его объятиях, скользкая, как рыба, возвращая ему ласки. Искры жгучих, жалящих ощущений вспыхивали в ее сознании. Она чувствовала себя так, словно качалась на волнах в океане экстаза, то падая вниз, то поднимаясь высоко на гребень. Мужская близость захлестывал ее. Повсюду на ее коже были его руки и губы, его мужская сущность с беспощадной напористостью погружалась глубоко внутрь ее тела.

Он был опытен и искусен. Ее тело было глиной в руках мастера, и он безжалостно использовал ее, как будто задавшись целью не оставить ни одного нетронутого участка на ее коже. Каждый изгиб, каждая впадинка служили для него источником наслаждения. И даже в этом пламени желания он был способен сдерживать себя, до бесконечности растягивая блаженство.

Наконец, с тихим стоном он вздрогнул и затих. Тэра расслабилась, еле живая от удовольствия.

– Хорошо? – спросил он нежно. – Тебе хорошо?

– Да, очень, – отозвалась она.

Когда Тэра, наконец, выскользнула из-под него и поднялась с кровати, ее тело так ныло и болело, что ей было больно передвигаться.

– О Боже! – воскликнула она.

Сол встал, подошел к ней и обхватил сильной рукой за плечи.

– Моя нежная маленькая фея, что я сделал с тобой?

Тэра покрутилась перед зеркалом, разглядывая багрово-синие следы страсти на своем теле. Внутри все у нее горело огнем. Она рассмеялась и слегка стукнула его кулаком в грудь.

– Не волнуйся, я крепкая. Я выживу.

Он обнял ее и нежно провел ладонью по спине.

– Когда возвращается твоя мать?

– Не скоро. Она работает допоздна. А потом Дональд обычно угощает ее ужином. Неслыханная щедрость с его стороны.

Сол крепко сжал ее в объятиях, и Тэра резко вскрикнула от боли. Он тут же отпустил ее.

– Моя бедная девочка! – воскликнул он.

– После всего этого ты просто мерзкий негодяй, – рассмеялась она. – Не переживай, Сол. Все в порядке. Я не девственница.

– Не говори о других мужчинах, – шутливо прорычал он.

– У меня был только один. Я не уличная девка! – неожиданно вспыхнула Тэра. – Не смей начинать этот лицемерный козлиный бред!

Сол отпрянул, на мгновение ошеломленный ее агрессивностью.

– Объясни, что ты имеешь в виду! – потребовал он, сверкнув глазами.

– Ты сам все знаешь, все эти мужские штучки. Начинают обвинять женщину, от которой добились своего, в том, что она спит со всеми подряд. Если женщина страстна – ей дают понять, что она шлюха. Если она целомудренна – ее считают фригидной.

В университете Тэра прочла тот набор феминистской литературы, изучить который считает своим моральным долгом каждая студентка. То, что она усвоила, заставляло ее кипеть от возмущения по поводу той "безвыходной ситуации", в которой оказываются большинство женщин на сексуальной арене, даже сейчас, во второй половине так называемого "просвещенного" двадцатого века.

Она чувствовала себя жертвой тех самых старых предрассудков, которые так презирала. Ее ужасала мысль, что Сол Ксавьер может посчитать ее распутной из-за того, что она с такой легкостью легла с ним в постель и откровенно наслаждалась близостью с ним.