Фанты. Желание демона - Ксения Винтер

самой девушки, уже приблизились к отметке “дружеские”, то с Нибрасом дела обстояли иначе. Своего собственного демона Лиза никак не могла понять. После той памятной ночи, когда они танцевали на балу в Вене, Нибрас стал время от времени наведываться к девушке. При этом демон не делал ровным счёт ничего: просто стоял где-нибудь чуть в стороне и наблюдал за ней, укрытый какими-то особыми чарами, раз другие члены ковена его не видели. Пару раз Лиза, набравшись смелости, заводила с ним разговор – Нибрас с готовностью отвечал на её вопросы, милостиво возвращая человеческое обличье, но держал себя подчеркнуто отстранённо, словно проведя между ними какую-то незримую черту. Данное обстоятельство вводило Лизу в ступор. Прислушиваясь к эмоциям демона, она чувствовала одно и то же: тоску, приправленную нотками разочарования, и периодические приступы нежности, накатывающие на Нибраса, стоило ей завести с ним разговор. Какие выводы делать из всего этого, Лиза не знала. Поэтому продолжала просто наблюдать.

* * *

В ночь Ивана Купалы ведьмы отмечали Летнее солнцестояние, которое Леонард упорно называл Литой. Считалось, что в это время сила природы достигает своей наивысшей точки, в связи с чем ковен готовился весь день собирать лекарственные растения и варить разнообразные снадобья. Ефросинья, в чьём доме Лиза по-прежнему обитала, накануне праздника установила в комнате старинный медный котёл просто неимоверных размеров.

– Буду варить омолаживающее зелье, – с гордым видом сообщила ведьма, поймав вопросительный взгляд девушки. – Его много никогда не бывает.

Лиза уже успела заметить, что все её новые подруги буквально помешаны на теме внешности. Молодые стремятся сохранить и преумножить собственную красоту, пожилые – вернуть былую молодость. Леонард, естественно, охотно помогал и тем, и другим. Однажды столкнувшись на ярмарке с Пелагеей, – девяностолетней старухой, живущей в деревне, находящейся за триста вёрст от дома Ефросиньи, – Лиза её даже сперва не узнала: карга выглядела как крепкая румяная баба лет сорока и шла под руку с широкоплечим грузным мужичком, чьи каштановые волосы были едва тронуты первой сединой. Только режущее глаз красноватое сияние, исходившее от женщины, заставило Лизу внимательно к ней присмотреться и с большим трудом разглядеть её истинное лицо.

«Она не боится, что муж узнает, сколько ей лет на самом деле?» – задала тогда Лиза резонный вопрос Велене.

– Мужики – дураки, – презрительно скривившись, ответила та. – Им не под силу распознать ведьму, даже если она начнёт колдовать прямо у них под носом.

Лиза была в корне не согласна с этим заявлением, но спорить не стала – девушка уже давно поняла, что Велена несколько предвзято относится ко всему мужскому роду, и ничто не сможет это изменить.

Утром 21 июня, когда ведьмы с первыми лучами солнца отправились на сбор трав, Лиза, не особо увлекавшаяся травничеством, удалилась на погост: четыре дня с последнего приёма пищи уже прошли, и ей предстояло найти себе новый “ужин”.

– Проголодалась? – вкрадчивый голос, привычно раздавшийся за спиной, стал для девушки неожиданностью – за почти два месяца Нибрас ни разу не заговорил с ней первым.

– Я всегда голодна, – сухо ответила она, почувствовав знакомое дуновение магии вокруг себя, свидетельствовавшее о том, что демон соизволил вернуть ей человеческий облик, чтобы иметь возможность нормально поговорить. – Просто пришёл срок.

– Ты ведь знаешь, что твой сомнительный внешний облик обусловлен исключительно редкостью питания? – уточнил демон, оставаясь на прежнем месте и, казалось, даже не собираясь подходить к своей ведьме.

– Знаю, – подтвердила та.

Естественно, она в первые же дни своего ученичества подробно расспросила Леонарда о том, в кого превратилась. И ей было известно, что её старческий, скелетоподобный облик обусловлен отсутствием должного питания. Поглощай она души три-четыре раза в день, была бы молодой, привлекательной и полной сил.

– Большинство женщин готовы пойти на что угодно, чтобы оставаться вечно молодыми и красивыми, – голос Нибраса был чуть приглушён и наполнен мягкими, переливчатыми обертонами. – Ты же добровольно отказываешься от этого. Почему?

– Глупый вопрос, – раздражённо отозвалась Лиза, всё ещё не поворачиваясь к демону лицом. – Я просто не хочу быть палачом.

– Они уже мертвы, – возразил демон.

– Но их души могут переродиться. Если же я их съем, это станет концом.

– И что? – жаркое дыхание мужчины опалило кожу на шее, а затем Лиза ощутила крепкие ладони, сжавшие её плечи. – Ты такая забавная. Что плохого в окончательной и бесповоротной смерти? Тебя просто не существует. Нет больше ни боли, ни страха, ни волнений. Абсолютное ничто.

– Это несправедливо. Даже самый страшный преступник заслуживает ещё один шанс. После того, как его душа очистится в Аду, он сможет родиться заново и прожить достойную жизнь.

– А толку? Тебе не кажется это скучным? Бесконечная череда смертей и рождений. Что самое омерзительное, человек даже не помнит свои прежние жизни, не может сделать никаких выводов из предыдущего опыта. Он просто живёт, умирает, расплачивается за свои грехи, а затем снова рождается уже абсолютно новым человеком. И так до бесконечности.

Не удержавшись, Лиза развернулась и посмотрела в лицо демону, на этот раз явившемуся в своём истинном обличье. В его глазах, обычно таких живых и наполненных эмоциями, царила пугающая пустота, да и само лицо застыло восковой маской с выражением отстранённого равнодушия.

Подчиняясь неясному порыву, Лиза подняла руку и мягко провела ладонью по щеке Нибраса, лаская пальцами острую скулу.

– Вечная жизнь, по-твоему, лучше? – не отрывая взгляда от золотистых глаз, тихо спросила она, положив вторую ладонь демону на плечо. – Что-то я не чувствую в тебе особенного счастья.

– А что ты чувствуешь? – Нибрас переместил руки на спину Лизы, притягивая её чуть ближе к себе.

– Тоску, – ответила та, легко настраиваясь на чужие эмоции. – Разочарование. Боль. Иногда нежность.

Подчиняясь мягкому давлению между лопаток обжигающе-горячей ладони, Лиза сократила и без того мизерное расстояние между собой и демоном, прижимаясь к его мощной груди. Чтобы смотреть ему в глаза, ей пришлось слегка запрокинуть голову, и тут же его ладонь переместилась на её затылок, поддерживая.

– И над всем этим явственно витает одиночество.

Последние слова дались Лизе особенно трудно. Она чувствовала острую неправильность того, что вот так просто лезет в чужую, – пусть и демоническую, – душу, ковыряясь грязными руками в застарелых ранах.

– Могу тебя поздравить: ты научилась пользоваться нашей связью, – губы Нибраса слегка дрогнули в намёке на улыбку, а на дне его глаз неожиданно вспыхнула крохотная искра жизни. – Это хорошо. Магия для того и нужна, чтобы её использовать.

– Я пока не очень хороша в этом, – призналась Лиза, отчего-то смутившись. – Мне ещё многому предстоит научиться.

– Учись, – кивнул Нибрас. – У тебя в запасе есть всё время этого мира.

Прозвучало не очень обнадёживающе – девушке совершенно не хотелось вечность питаться чужими душами.

– У меня есть хоть малейший шанс самостоятельно измениться? – спросила