Сердце ворона - Олег Яковлев

«Ничего удивительного, – морщась, думал Ильдиар, – даже будь я огромным троллем, эти гордецы не признали бы меня за равного. Остается смириться…»

– Вот и мое скромное жилище. – Смысл сказанного явно отличался от той гордой интонации, с которой Двинн указал на одну из многочисленных дверей этого яруса.

Гном прошептал заветное слово, и дверь отъехала в сторону. Уставшие путники зашли в просторную каменную комнату. Ильдиару, конечно же, никогда раньше не приходилось бывать в доме гнома Дор-Тегли, как впрочем, наверное, и всем людям.

Простая обстановка включала в себя вытесанный из серого камня стол, дубовую кровать, пару стульев и очаг. В одной из стен выделялись деревом резные створки стенного шкафа. В трех углах комнаты стояли многогранные синие кристаллы, рассеивающие вокруг себя слабый ровный свет. Стену украшал барельеф: узорный молот Дрикха – один из символов гномьей религии.

– Двинн, а где твоя хозяйка? – решил кольнуть гнома Ильдиар, ведь было прекрасно видно, что здесь живет холостяк.

Глядя, как хозяин краснеет, паладин мысленно усмехнулся – колкость попала в цель.

– Нет пока хозяйки. – Страж Врат отвернулся, пытаясь скрыть неловкость.

Из него не вышел бы хороший лицедей, подумал Ильдиар, считая, что цели достиг – упрямства и кичливости у его друга поубавилось.

– Ладно, посиди пока здесь, – сказал гном. – Можешь переодеться. Мне нужно уведомить Высоких Старейшин о том, что ты прибыл.

Гном снова что-то прошептал, дверь открылась, и он вышел. Камень вернулся на место.

– Хорошо, – ответил вслед хозяину граф де Нот и принялся снимать со спины дорожный мешок. Свет увидели белые латы и свежая одежда…

Паладин еще переодевался в чистое, когда гном вернулся.

– Тинг будет собран через одну четверть по солнечному кругу.

– Ясно, – сказал гость, конечно же, так и не поняв, сколько это «одна четверть по солнечному кругу».

Он быстро облачался: поверх алой полотняной рубахи со звоном легла блестящая кольчуга превосходного сплава, отсвечивающего лунным блеском. Для великого магистра Священного Пламени ее специально сплели в гильдии оружейников Таласа. Сзади она доходила до икр, а спереди расходилась на бедрах. Следом свое место заняли латы ног, поножи; затем латы рук и набедренники, все украшенные тонкой золотой гравировкой. Поверх кольчуги Ильдиар надел латный нагрудник – этот был так скован, чтобы рыцарь мог его застегнуть сам, без помощи оруженосца или пажа – свойство очень полезное, особенно в странствии или походе. Нарисованный огонек на сердце зашевелился, лишь только доспех коснулся груди.

Гном открыл створки шкафа и принялся выкладывать на стол всяческую снедь. Бутыль с вином, конечно же, тоже не забыл.

– Ты зачем вооружаешься?

Ильдиар поднял на него тяжелый взгляд. Веселость как рукой сняло. Предстояло серьезнейшее испытание – он был уверен, что подобных у него еще не было. Очень многое теперь зависело от него, от его красноречия, убедительности.

– Хочу, чтобы ваши Высокие Старейшины видели перед собой воина, а не столичного гортенского франта, которым…

– Которым ты не являешься, – перебил его гном. За дни совместного путешествия Ильдиар уже привык к его грубым манерам и почти не обращал на них внимания, но сейчас он был благодарен долгобородому.

– В общем, да, – сказал ронстрадский граф, надевая латные перчатки, наручи и большие наплечники.

Парадный белый плащ и перевязь с верным мечом Тайраном завершили облачение. Рыцарь также достал из мешка свой крылатый шлем и взял его на сгиб локтя.

– Пошли, человече? Или, быть может, еще платье примеришь?

Граф Ильдиар де Нот помолился Хранну, мысленно попросив у своего покровителя благословения на предстоящее дело и удачи в нем, и вместе со своим низкорослым другом, Стражем Горы, покинул комнату.

Ночь. Тихая, мертвая ночь. Не слышалось ни малейшего шороха. Даже деревья недалекого леса не шелестели листьями, ветер не выл, а река, могучий исполин Илдер, не издавала ни единого всплеска. Казалось, даже природа испугалась, отступив перед силой, страшась мести этой самой силы, и замолчала, чтобы не выдать себя. Силой этой была безликая, неостановимая, вездесущая смерть.

Ужас установил барьер, не подпускающий никого к городу, его высоким стенам и могучим башням. И рождался он не где-нибудь, а в одном засыпанном землей и камнем подземелье, в глубинах которого была похоронена сама смерть.

– Аааа! – Деккер пришел в себя.

Первый взгляд ознаменовался болью, резанувшей по зрачкам. Воздуха почти не было, в легких – лишь пыль да песок, рот и горло ссохлись, а все кости болели так, словно их выламывали круглые сутки подряд, а потом медленно, с затаенным удовлетворением вправляли на место.

– Пепел и тьма! – взревел сверженный Черный Лорд. – Почему это я… заперт… и что это за…

Цепи, кованые вороненые цепи, подобно стальной паутине, оплели все тело. Над головой и с боков каменной чернотой давили толстые стены гранитного гроба-мавзолея…

В следующую секунду мрачные своды подземного склепа сотряс грохот. Все-таки Черный Лорд не привык чувствовать себя скованно. Каменное крошево и осколки цепей перемешались с пеплом, рассыпанным кем-то на полу негаторным порошком и гарью улиц ночного города. Одинокая фигура, согнувшись, выползла из-под земли посреди пустого Элагона.

Неужели заклятие не сработало и армада пала? Тогда кто же его заточил в склепе? И как Арсен это допустил?

Деккер шел по разрушенным улицам. Всюду пустота – войско исчезло: ни легионов, ни некромантов. Что же здесь случилось?

В одной из куч пепла что-то блеснуло, отразив свет луны. Черный Лорд наклонился и вытащил из золы осколок зеркала. Некромант взглянул на свое отражение и не узнал смотрящего на него человека. Сухое узкое лицо с туго натянутой на череп белой кожей, впалые глаза, серые губы и длинные-предлинные иссиня-черные волосы – вот что осталось от нормального человеческого облика. Вот она, цена, которую он заплатил за войско. Войско, которого у него нет! Войско, которое у него отобрали, украли, словно карманные воришки у уличного торговца пару золотых!

Сверженный Черный Лорд шел, глядя в землю, которую он столь заботливо устлал кровью и муками. Смутные тени пробегали в сознании, когда он проходил по тем местам, где упокоились люди. Трансформа позволяла ему теперь видеть души, за все времена отдававшие здесь свои жизни вечности. Но сейчас ему было плевать на души.

Вдруг Деккер резко остановился – что-то привлекло его внимание. Приглядевшись, некромант разглядел кусок багровой тряпки, припорошенной пеплом. Не прошло и мгновения, как он различил и мертвое тело, которое было облачено в изорванную багровую накидку. Серое от золы лицо мертвеца было изувечено старыми шрамами и ожогами, зеленые глаза померкнувшим невидящим взором смотрели в небо, рот его был накрепко сшит толстой нитью, а длинные редкие волосы слиплись от засохшей крови.