Мы - будем! - Иар Эльтеррус

- Только... - спохватился мальчишка, снова вспомнив глодные глаза Вики. - Только как же я маленьких оставлю? Они ведь без меня пропадут.

- А кто сказал, что ты их оставишь? - приподнял левую бровь пришелец. - Прямо сейчас и заберем с собой. Они, небось, голодные?

- Очень...

- Больше ни ты, ни они голодными никогда не будет. Даю тебе в том слово!

- Что я должен делать?

- Тебе нужно повторить за мной Призыв. Арн ил Аарн!

- Арн ил Аарн... - повторил за ней мальчишка, не обратив внимания, что вокруг него на секунду сгустилась белесая дымка.

Переливчатая птичья трель над самым ухом заставила подпрыгнуть от неожиданности. Тальки оглянулся, но ни одной птицы рядом не увидел.

- Я не ошибся! - рассмеялся пришелец. - Он наш! Сумел остаться чистым! Здравствуй, брат мой!

Он ступил вперед и обнял ошеломленного пестрого керси. Вслед за ним его обняла самка. От нее повеяло приятным запахом, и Тальки страшно смутился. Он не знал, что ему и думать. Чужаки так искренне радовались, что захотелось поверить им. Неужели, они не лгут? Неужели, действительно где-то к пестрому изгою могут относиться с добротой? Ах, если бы...

Все еще ничего не понимая, Тальки вошел в черную воронку. И только войдя, с досадой вспомнил о забытом супе из птицы, напоминавшей земную ворону. Но вскоре, сидя за роскошным столом и за обе щеки уплетая разные вкусные вещи, напрочь забыл об этом малоъедобном супе. Не до него как-то стало. Рядом сидели дочиста отмытые Вики с Рольком в компании с парой десятков самых маленьких из их барака и тоже с аппетитом поедали лежащее перед ними в тарелках. Юные керси выглядели не похожими на самих себя. Да и выглядел каждый ошеломленным. Слишком много странного было вокруг, слишком много чудес.

На крейсера одного за другим свозили пестрых керси, подошедших ордену. Почти каждого пришлось уговаривать еще дольше, чем несчастного Тальки. Обитатели резерваций давно не верили никому, а уж, тем более, не верили инопланетянам. Но аарн умели убеждать и почти в каждом случае добивались своего. Вот с остальными придется нелегко. С великим князем удалось договориться без особых проблем, Раван согласился принять пестрых. За многими из них, конечно, нужен будет глаз да глаз, но полиция княжества вполне способна справиться с этой задачей. К сожалению, большинство не способны ни на что, кроме как стать чернорабочими, но даже такая судьба куда лучше жизни в резервациях.

Проспект генерала Тармиля кишел людьми. Все вокруг что-то искали, что-то продавали, что-то покупали. Как всегда. Экипажи транзитных кораблей шлялись в поисках развлечений. Вот только в Эрландаре за последние годы с развлечениями стало туговато, поиск публичного дома превратился в настоящую проблему. Не хотели молодые женщины и девушки Трирроуна становиться проститутками, как раньше, несмотря ни на какие деньги не хотели. А завозить рабынь владельцы публичных домов не рисковали, слишком суровым было наказание. Несмотря на демократию, за это преступников ждала казнь в газовой камере. Если прокуратура доказывала чье-нибудь участие в работорговле с любой стороны, то спасти такого человека не мог никто и ничто. Никакие деньги и никакие знакомства. Рабство объявили вне закона уже не формально, а фактически. Да и полиция стала далеко не такой беззубой, как десять лет назад.

По проспекту шли две молодые женщины в парадной форме ордена Аарн. Редкие красавицы, блондинка с роскошными формами и лавиэнка с белоснежными волосами до пояса. Если раньше на них смотрели бы только с затаенной ненавистью и опаской, то сейчас многие молодые люди и девушки встречали их широкими и радостными улыбками. Аарн улыбались в ответ не менее радостно. Люди постарше смотрели на это мрачными взглядами. Выросшее за последние десять лет поколение пугало собственных родителей. Дети выросли какими-то не такими. Их невозможно было понять. Чего они хотели? Почему стали настолько странными? Почему их почти не интересуют ценности родителей - деньги, власть и карьера? Как это могло случиться? Мало кто понимал, но случилось. Наверное, свою роль сыграли десятки тысяч пришедших из ордена книг, песен и инфофильмов. Молодежь не читала, не слушала и не смотрела ничего другого. Не все конечно, но подавляющее большинство. Они не бунтовали, нет, они просто не принимали образ жизни своих родителей. В прошлом году произошел случай, напугавший многих до колик, вызвавший в образованых слоях общества буквально шок. Во время приема документов в самый престижный университет Эрландара на юридический факультет не пришло ни единого абитуриента. Ни единого! На бизнес-факультеты еще кое-кто поступал, но очень и очень немногие. Зато на физические, гуманитарные и инженерные факультеты были конкурсы в десятки человек на место. Не говоря уже о специальностях, связанных с космосом. Военные училища тоже не остались без внимания молодых трирроунцев, особенно училища флотские. Социологи били тревогу, они, как никто другой, понимали, что когда это поколение возьмет в свои руки власть, то жизнь в республике необратимо изменится. Вот только в какую сторону? Никто не знал. Два поколения с непониманием смотрели друг на друга, не желая принимать ценности другой стороны. Оставалось только надеяться, что это противостояние не станет кровавым.

Отношение молодежи к Аарн было восторженно-почтительным. Но при том они не хотели уходить в орден, они мечтали построить подобие ордена в своей собственной стране, мечтали сделать Трирроун совсем другим. Добрым и справедливым. Образовалось несколько молодежных течений, члены которых в любой ситуации приходили друг к другу на помощь. Взаимовыручка. Дикое для старшего поколения понятие. К деньгам молодые трирроунцы относились совершенно безразлично, считая их только средством для выживания, а не целью, как родители. Сколько их ушло из семей, отказываясь слушать старших и подчиняться им. Миллионы и миллионы. В стране происходило что-то непонятное и от того очень пугающее. Старики предсказывали катастрофу и обвиняли молодых во всех смертных грехах. Те слушали подобные пророчества с полупрезрительными гримасками и продолжали поступать по-своему. Они не принимали обычаев старого мира. Они даже не дрались между собой. Никогда! В бандах и бригадах рекетиров стало трудно встречить человека моложе двадцати пяти лет. Даже молодые обитатели трущоб стремились учиться, а молодежные объединения оплачивали им учебу, предоставляя кредит на двадцать лет. Откуда только они брали деньги, кто их финансировал? Кто-то ведь финансировал... Многие подозревали, кто, но только задумчиво посматривали на всегда улыбающихся людей ордена. О проститутках уже говорилось. Ни одна из молодых девушек не признавала любви за деньги, да что там, не признавала даже малейшей корысти во взаимотношениях. Чтобы добиться их внимания молодой человек должен был сам чего-то стоить, и не имело никакого значения сколько у него денег. Они творили. Они пели и писали книги. Они создавали новое. Газеты и инфоиздания порой со смешком называли их безумным поколением, поколением мечтателей, певцов и ученых. А родители с ужасом смотрели на собственных детей, ставших им совершенно чужими. Они не понимали, почему все, что интересно им, детям чуждо. Почему дети не хотят слушать родительских советов? Почему отказываются от всего, что дорого старшим? О чем говорить, даже инфовидение у людей моложе двадцати пяти было своим. Даже газеты и сайты инфосети. Их язык с трудом понимали. Они не ходили в театры и библиотеки, которые посещало старшее поколение. А подрастащие дети пугали еще сильнее, они еще больше отличались от обычных людей, их еще меньше интересовало собственное удобство в жизни. Нет, каждый из молодых работал, зарабатывал себе на жизнь чем-то, но не ставил это во главу угла. Работу им помогали найти свои.

Что самое странное, все это происходило исподволь, тихо, без какого-либо шума. Молодежь не шла на открытые конфликты. Они не хотели ни с кем враждовать, но упорно гнули свою линию, настойчиво добиваясь каких-то непонятных старшим целей. И нельзя сказать, чтобы они не любили родителей. Любили и всегда готовы были помочь. Но напрочь отказывались принимать их ценности. Многие винили в этом орден, но поделать ничего не могли. Лить грязь на аарн в присутствии детей давно не решались самые закоренелые циники. Это было одно из немногого, чего дети родителям не прощали. Они просто собирали свои вещи и уходили. На улицу. Но не становились беспризорниками, такой категории населения в Трирроуне не существовало уже несколько лет. Они уходили в один из своих непонятных никому, кроме них самих, клубов. Чем они там занимались? А кто их знает! На первый взгляд, ничего предосудительного. Читали книги, обсуждали их, спорили до хрипоты. Сочиняли и пели песни. Медитировали. Собирали деньги и нанимали хороших преподавателей, чтобы подтянуть отстающих в школе. Приглашали интересных чем-нибудь людей и просили рассказать о себе. Странные дети, очень странные и совершенно непонятные. Нет, были, конечно и совершенно обычные, не поддавшиеся общему психозу. Но даже они тянулись к большинству, пусть неосознанно, но тянулись.