Лионза Луане. Том 1 (СИ) - Либис Арсений

***

Луанийка, видя, что старая ведьма немного отвлеклась, погрузившись в воспоминания, резко бросилась к монете. Ах ты, мерзавка! Рагенильда взмахнула посохом и с его кончика вырвалась стая шершней.

— Раксен, прими их на себя! — крикнула драконьерка своему леопарду.

— Эй, мне тоже больно от их укусов!

— Но они тебя не убьют!

— Лучше бы убили…

Леопард заскулил, забегал по кругу, когда его облепили жужжащие и жалящие черные точки. Лионза бросила шакран и срезала навершие посоха. Теперь он был просто бесполезной палкой для ходьбы. Рагенильда выругалась заклинанием проклятия, но на рыцаре вспыхнул серебряный амулет, защищая её от злых чар. Ведьма выругалась уже обычным способом и метнула посох в луанийку, словно дротик. Лионза не успела увернуться, палка ударила в грудь, выбивая дыхание. Раге резко наклонилась, схватив монету. В спине больно стрельнуло. Проклятая старость… Ничего, главное теперь бросить монету. Правда, надо сосредоточиться. Без этого желание будет не до конца понято тем, кто сидит там, на дне колодца. Она развернулась в сторону алтаря, когда драконьерка из положения лежа резко схватила её за ногу и дернула. Монета вновь выпала, покатилась на северо-восток, в Изумрудную долину. Лионза прыгнула, схватила её, и ведьма усмехнувшись увидела в зеленых глазах рыцаря нескрываемое торжество. Тоже мне, воин Света. Сама-то только и думала весь путь, какое бы желание загадать колодцу. Правда ведь?

Лионза подошла к колодцу и заглянула в его бездонную глубину. Сердце её часто забилось. А что, если… взять и бросить. Ведь тогда она… увидит снова Луанию… остывающую от дневной жары храмовую крышу, звезды, Лиорону… Ту Лиорону, какой она была до этого всего… И сама Лионза будет просто танцовщицей. Никаких страданий. Никаких моральных выборов. Никаких смертей. И никакого секса. Она не будет суккубом. Будет просто танцовщицей Лионзой из Дома Божественной Гармонии. Она будет танцевать обнаженная у алтаря, самозабвенно кружиться, а по ночам лежать на остывающей от жары крыше, смотреть на звезды и держать за руку свою единственную подругу…

— Трррахать! Тррррахать!

Лионза не успела отдернуть руку, когда монету у неё вырвал старый ворон.

— Молодец, Фиакр! — крикнула Рагенильда, тяжело поднимаясь с пола. — Кидай её мне! Фиакр! Я с тобой разговариваю, проклятая птица!

Но Фиакр продолжал самозабвенно кружить под полуобвалившимся потолком, сжимая в клюве то, что так давно жаждал заполучить.

— Эй, Фиакр! — крикнул леопард, на которого прекратилось действие магических шершней, — может у тебя есть какое-то желание? Лично я хотел бы снова…

— Тррррахать! — отозвался ворон и выронил монету из клюва. Лионза и Рагенильда застыли, наблюдая как она, перевернувшись несколько раз в воздухе, упала в колодец.

Тихо. Они так и не услышали, как она звякнула о пол или ушла под воду. Тихо, будто этот колодец и правда не имеет дна. Но через несколько ударов сердца мир стал таким невыносимо-ярким, что у Лионзы и Рагенильды померкло в глазах.

***

Сначала Рагенильде показалось, что ничего не изменилось. Она стояла у колодца, рядом та краснокожая драконьерша, чуть поодаль сидел леопард. Но когда луанийка посмотрела на ведьму, то изменилась в лице. Что-то с ней было явно не так. Спина не болела, колени не ныли. Ведьма испуганно посмотрела на свои руки. Нет старческих пятен, молодая кожа, красивые розовые ногти. Волосы, снова русые и струящиеся каскадом. Грудь! О, у неё всегда была хорошая крепкая грудь. Что происходит? Это и было желание Фиакра? Сделать её снова молодой? Что за чушь…

— Рррраге! РРРаге!

Рагенильда подпрыгнула от неожиданности, к ней спускался таинственный незнакомец с крыльями и в плаще. Правда, черном. Он заключил ведьму в крепкие объятия и взмыл вверх, сквозь дыру в потолке к голубому небу. Старый плащ с капюшоном с Рагенильды сорвал ветер, но ей было так тепло в объятьях крылатого спутника. Она подняла голову, стараясь рассмотреть его лицо и в ужасе замерла. Вместо человеческой белокурой головы у её кавалера была черная голова с длинным клювом. Да, у него было человеческое тело, но голова и крылья явно принадлежали ворону.

— Фиакр…

— РРРРаге… — отозвался Фиакр, — Фиакрррру нрррравится Рррраге.

— Отпусти меня, дурень! Ты… ты все испортил! Столько лет я потратила зря!

— Не зррря! Не зррря! Фиакррру нррравится. Фиакррр и Ррраге! Фиакррр и Ррраге!

Рагенильда со страхом почувствовала, как нечто упругое растет и увеличивается там, где она прижималась к бывшему ворону промежностью.

— Не надо, — сказала она жалобно, глядя в черные глаза-бусинки ворона.

— Фиакррр осторррожно! Фиакрррр хорррошо!

Человеческое тело нового Фиакра было также покрыто мелким, плотно прилегающим опереньем. Касание этих перышек голого тела ведьмы вызывали приятное волнение. А упругая штуковина там внизу, приятные тянущие ощущения между ног. Если так подумать, в плане секса Раге было всегда хорошо, только когда она уединившись фантазировала о вампире, нежно трогая свой заветный цветок. Раге потерлась щекой о пернатую грудь ворона. Как же хорошо. Может даже и лучше, чем с каким-то вампиром. Хотя, может это не её мысли. Это часть желания этого пернатого негодяя? Будь, что будет! Все равно другой монеты больше нет.

Она обхватила голыми ногами его торс. Где-то внизу в степи какие-то местные кочевники, видя на небе странный тандем, стали падать на колени. Смотрите, смотрите на нас жалкие смертные! Мы сейчас покажем вам величайший из полетов любви. Член Фиакра стал большим и твердым. А между ног Раге стало тепло и мокро от всех этих мыслей. Она двинула бедрами, вгоняя в себя член ворона. Он вошел идеально, словно был точно рассчитан на её размеры. Впрочем, так видимо все и было. Рагенильда впервые в жизни застонала от наслаждения, когда её наполнил упругий теплый фаллос. А потом ворон начал двигаться, мощными взмахами крыльев поднимая её все выше и выше, к облакам. Каждая фрикция дарила Раге такое удовольствие, что она сама все выше и выше взлетала к неизведанным доселе высотам. Она обвила руками его могучую шею, зарылась лицом в оперенье, крепко сжала его бедра своими. Член скользил в идеально смазанной вагине, словно они были единым, идеально подогнанным друг под друга механизмом, собранным гномами. Но чего-то не хватало.

— Перевернись на спину! — сказала она Фиакру.

— Хоррроршо! — отозвался он. Ворон резко откинулся назад, максимально раскрыв крылья в сторону стал падать на землю спиной вниз. Раге оседлала его сверху и стала мощными ударами вгонять его в себя. Ощущение падения, тянущее чувство в груди и между ног привели её к мощнейшей разрядке. Она закричала во всю мощь молодых легких, и почувствовала, как пульсирует, изливается горячим семенем в неё Фиакр. Они кончили почти у самой земли, на глазах у пары кентавров, которые сношали друг друга, но при виде падающих сверху Раге и Фиакра застыли, словно два каменных изваяния.

Ворон выровнялся и вновь взмыл в небо с Раге, не вынимая из неё члена. И ведьма вновь почувствовала приятную упругость и твердость. Как же хорошо! Пусть это длится вечно!

Они давно миновали Пограничные марки и опустились на опушку леса, в мягкий мох. Она легла на спину, раскинула ноги и ещё долго кричала, стонала, вздыхала, пока Фиакр раз за разом дарил ей то удовольствие, которого она была лишена более 70 лет. Что ж, стоит потратить ещё столько же, чтобы все наверстать.

***

— Да… — ошарашенно протянул Раксен, — такого финала нашего приключения я точно не ожидал.

— Я тоже, — отозвалась Лионза. Они сидели с леопардом у выхода из древнего храма и заходящее солнце приятно согревало её красные босые ноги, которые она вытянула, сидя на камне.

— Жаль, что тебе не удалось загадать желание, — сказал леопард и потерся мордой о её ступню.

— Но мы ведь тогда с тобой бы не встретились, — отозвалась Лионза, — я в самом деле ни о чем не жалею. Ни о чем. Наша жизнь — путь, что определен на небе. И надо просто дойти до конца, хотим мы того или нет.