Ангелы острова Терраглорис - Искандер Севкара

Конрад, ожидая от меня нагоняя, прытко отскочил в сторону, но видя, что я не собираюсь наезжать на него, отрывисто каркнул, затем громко захохотал и, наконец, высказал моему собеседнику все, о что о нем думает:

— Велиал Сереброкрылый! Ты все такой же болван, каким был и раньше. Мне помнится, я был еще юным, желтоклювым вороненком, а ты уже был таким дурнем, что и во всем Парадизе не сыскать! Ты знаешь хоть то, кто такая Лициния? Более прекрасной ангелицы, еще не рождалось во всех Вселенных, в которых только обитают ангелы. Да, у тебя, верно, глаза находятся на заднице и они открываются только тогда, когда ты спускаешь свои портки, чтобы опростать свое бездонное чрево. О, ты-то хорошо знаешь то, каким зрением обладаем мы, вороны-гаруда. Еще за пять лиг до острова с высоты в три с лишним лиги я увидел эту прекраснейшую из ангелиц и хитроумным маневром подтащил своего повелителя, великого мага из Зазеркалья, мастера Михалыча, чтобы он увидел Лицинию хотя бы одним глазком. Ну, а дальше пошло-поехало. Много в своей долгой жизни я слышал любовных признаний, услышал несколько пылких объяснений в любви даже из уст самого Создателя, но то, как разговаривал с Лицинией мой повелитель, стоило бы записать на бумаге! Так что ты трижды болван, Велиал, раз задаешь самому себе такие вопросы и я счастлив, что мой повелитель забрал эту божественную красавицу из вашего куриного племени навсегда. Жаль, конечно, что теперь она уже не подруга моего повелителя, по истечении этих пяти суток она стала его родной сестрой, но зато у них была самая длинная ночь любви, в которой и мне, старому Конраду, посчастливилось принять участие, пусть и в качестве ангельских крыльев.

Старина Конни был готов продолжать свои излияния, но я показал ему кулак и он быстро захлопнул свой клюв. Зато его объяснения настроили архангела Велиала на несколько иной лад и даже заставили задуматься. От этого дошлого парня не ускользнуло и то, что всего несколько минут назад Конни превратил мое плечо в кровавую рану. С выражением полного недоумения на лице, он спросил меня:

— Мастер Михалыч, мне рассказывали, что ты собрал воедино все имена Смерти, сделал магические обереги и что все вы неуязвимы. Однако то, что я только что видел своими глазами, явно говорит о том, что ты уязвим для когтей ворона-гаруда, если, конечно, это не хитрый магический трюк. Но как же тогда мы можем считать тебя посланцем Создателя, который прибыл к нам, чтобы принести благую весть?

Вот так, одним единственным ловким движением, Конни начисто лишил меня возможности блефовать, да еще сопроводил это дикой болью в плече. Архангел Велиал пристально смотрел на меня своими синими, флюоресцирующими, как у Пола Муад-Диба, глазами и ждал ответа. Потирая уже зажившее плечо, я грустно улыбнулся ему в ответ и сказал с тихой горечью в голосе:

— Эх, дорогой мой архангел Велиал, хотел бы я знать наверняка, а не догадываться, какого рожна требуется от меня нашему Создателю. Тогда бы у меня был четкий и отлично выверенный план и мне не пришлось бы действовать, полагаясь больше на интуицию и свои чувства. Да, я собрал воедино все имена Смерти, даже такие, о которых ты и не догадываешься. Да, я изготовил обереги, которые сделали моих верных друзей неуязвимыми, но сам я не только уязвим, но и смертен. Правда, я теперь являюсь воплощенным сыном Великого Маниту и у меня есть вся сила моего великого и мудрого отца, ну, и кое какие его умения. Да, и кроме того я весьма преуспел в магии ангелов и магов, и даже Кольцо Творения полностью подвластно моей воле, а потому мне удалось освободить вашего друга и предводителя Люцифера от кары, наложенной на него Создателем. Теперь его душа уже, наверное, слилась с Богом, если, конечно, Создатель не забрал его в свои золотые чертоги, которые стоят на вершине горы Обитель Бога, чему я совершенно бы не удивился. В общем, ребята, я довольно крепкий орешек и вряд ли буду вам по зубам, но я прибыл в Темный Парадиз вовсе не за тем, чтобы устраивать здесь какие-либо потасовки. Поэтому прошу не ставить мне в вину то, что я убил несколько ваших боевых друинов. Мне пришлось спасать жизни моих собратьев и я лишь прошу простить меня за их смерть, которую они приняли в бою. В мою задачу входит только одно, разобраться во всем и сделать так, чтобы все остались при своем интересе. Так сказать, раздать семи сестрам по серьгам, и чем скорее мы начнем спокойный и заинтересованный разговор, тем скорее все встанет на свои места и тем скорее я забуду про все эти магические дела и вернусь, наконец, в Зазеркалье.

Архангел Велиал выслушал мои слова не то что бы с совершенно безразличным видом, но все же несколько отстранено и вид у него был такой, словно он решает в уме иную, куда более сложную задачу, чем вникает в общий смысл моих заявлений. Для начала долгой дипломатической борьбы и этого было вполне достаточно и потому я умолк. Конрад молча стоял подле меня, за моей спиной, метрах в пятнадцати, стояли на зеленой траве мои братья, Уриэль и Добрыня, остальные же мои спутники, уже сидели за столиками на большой террасе, увитой темно-зеленым плющом и цветами, но и им было в этот момент не до фруктов и вин, стоящих перед ними.

Каждый из них, был готов в любую минуту прийти ко мне на помощь с добрым советом или дополнительным, веским аргументом, но мне в этот момент нужно было нечто иное. Повернувшись к Уриэлю, я сделал рукой понятный одному ему знак и уже через минуту мой ангел-телохранитель и самый верный друг и младший брат, сидел на гранитных плитах рядом со мной, протягивая мне самую обыкновенную бутылку баварского пива, которую можно было выдуть несколькими глотками и уже не ждать более того момента, когда напиток появится в ней вновь, и пачку сигарет.

Закурив сигарету и сделав пару жадных затяжек, я тут же заставил подняться со дна залива и встать над темными водами залива несколько рядов удобных сидений для ангелов, стоящими перед круглыми столиками, приглашая их, тем самым, к долгому разговору. Архангел Велиал сел на свое место и властно хлопнул рукой по столику. Ангельский спецназ дружно, словно по команде, занял места в партере, а несколько молоденьких ангелиц тут же принесли им прохладительные напитки нашего разлива, так же без малейших признаков магии в самих сосудах, кроме той магии, которая заставляла коробки с бутылками и упаковки с банками быть неистощимыми. Уриэль радостно заулыбался, но, по-моему, напрасно. Со стороны архангела Велиала это был всего лишь жест уважения и мне не следовало рассчитывать на сколько-нибудь долгий разговор.

Несколько минут мы просто сидели друг против друга и пили пиво, внимательно глядя в глаза в глаза. Меня эта игра в гляделки, ничуть не раздражала и не утомляла, а для архангела Велиала она была прекрасной возможностью оценить то, что же это за хрен с горы объявился в его краях.