КОШЕРНЫЙ СЕКС: ЕВРЕИ И СЕКС - Жорж Валенсен

Один английский пастор, большой специалист по проповедям на сексуальные темы, уверял, что, по мнению многих историков, евреи предавались скотоложству чаще всего со свиньями, возможно, именно этот грех толкнул Моисея к умерщвлению своей плоти[400]. Древние евреи были в большинстве своем пастушеским народом, а Кинси показал, насколько распространено скотоложство среди пастухов, скотников и других людей, по роду занятий имеющих дело с животными. Талмуд запрещал вдовам держать в доме собак, чтобы не быть заподозренными в извращенных сношениях[401]. Талмудисты считали, что женщине не следует смотреть на осла, проходящего по улице, не следовало также холостяку быть пастухом. Один из толкователей Талмуда считал, что Адам до появления Евы совокуплялся с животными, и дело лишь в том, что с женщиной он получал большее удовлетворение[402]. Даже в наши дни во многих еврейских общинах на удивление мало животных, особенно собак, держат в домах: как будто коллективное подсознание хранит память о древних запретах и страшится искушения.

КРОВОСМЕШЕНИЕ

У древних евреев мать, согрешившую с сыном, забивали камнями, а отца, соблазнившего дочь, сжигали заживо на костре. Но эти меры, похоже, не более чем угроза, дабы внушить страх родителям, у которых возникали греховные помыслы[403]. И в наши дни на празднике Йом-Киппур читают 18-ю главу «Левита», где говорится о запретных связях и, в частности, о кровосмешении[404]. Тем не менее римляне считали иудеев кровосмесителями, возможно, потому, что у них были часты браки между кровными родственниками. Христиане, которых поначалу путали с иудеями, вынуждены были «отмываться» от этой позорной репутации[405].

Современный раввин А.Вейль приводит оправдание кровосмешению Лота с дочерьми: после разрушения Содома и Гоморры нужно было вновь заселить страну. Еще в древности евреи нашли также достойное объяснение поступку Иеремии, сделавшего матерью свою дочь: от этого союза родился раввин Бен Сирах. Мать Бен Сираха долго купалась в водоеме, куда окунулся и Иеремия: отцовское семя было принесено водой в лоно матери, таким образом, собственно кровосмешения не произошло[406]. В XVI в. знаменитый врач марран Амматус Лузитанус сослался на этот прецедент, чтобы оправдать обвиненную в распутстве монашку, у которой случился выкидыш[407].

Во времена гетто и замкнутых общин евреи жили очень скученно. Юноше-подростку запрещалось сближение как с еврейками, так и с не-еврейками; подраставшие рядом сестры могли стать для него искушением. Во избежание соблазнов родители, как уже говорилось, женили своих детей очень рано. Еще совсем недавно в еврейских семьях Центральной Европы мальчики и девочки воспитывались раздельно и могли общаться только через посредство своих не в меру осторожных родителей[408].

Раввин Драх, впоследствии обращенный в христианство, считал, что брак между дядей и племянницей допустим, а между теткой и племянником — нет: уважение к старшей родственнице не позволило бы мужу бить жену[409]. В начале нашего столетия инцест между отцом и дочерью был не редкостью среди гранильщиков ювелирных мастерских Антверпена, большинство которых были евреями. Доктор Е.Свенн, посвятивший себя профилактике туберкулеза среди этих рабочих, считал, что пусть уж лучше сожительствуют, как Лот, с дочерьми, чем просаживают заработок в заведениях с дурной славой[410]. В наши дни, в атмосфере свободы нравов, законы Израиля не карают отца, согрешившего с дочерью, предоставляя его гневу Господню; только если жертве еще не исполнился 21 год, виновный наказывается пятью годами тюрьмы.

Как уже упоминалось, еврейская мать часто опекает сына чуть ли не до старости; это может вызвать у обоих мысли о кровосмешении, но, как правило, мыслями все и ограничивается. Американский писатель Дж. Фридман в романе «Поцелуй матери» описывает мучения немолодой еврейки, муж которой — импотент; ее преследует желание лишить невинности сына, но она так и не решается сделать первый шаг к сближению. А мать Марселя Пруста в одном из нежных писем, которыми они с сыном обменивались, живя под одной крышей, писала по поводу разбитого им стекла в двери: «Ты же знаешь, что в нашем Храме разбитое стекло — символ нерушимого союза» (намек на то, что на еврейской свадьбе у ног новобрачных разбивают стакан и топчут осколки)[411].

ЕВРЕИ И ЭРОТОМАНИЯ

Хотя предки евреев отнюдь не считали половой акт постыдным или нечистым, они никогда не предавались сексу чересчур ретиво. Царь Соломон, величайший в истории многоженец, скорее поддерживал свой престиж: бесчисленные жены и наложницы служили доказательством богатства, кроме того, браки помогали завязывать нужные связи.

В гетто и еврейских кварталах плотские желания всегда были для мужчины на втором плане; его одолевали другие заботы: как получить образование, завоевать положение в обществе, заставить себя уважать. Неумеренная чувственность была бы ему только помехой, а разгул плотской любви в христианском мире вызывал у евреев лишь удивление с примесью презрения. Бокаччо в XIV в. симпатизировал евреям и общался со многими из них. В одной из первых новелл «Декамерона» он рассказывает о том, как еврей Авраам отправился в Рим и был поражен распущенностью, царившей в городе Папы. Вернувшись домой, Авраам решил креститься, ибо подобную снисходительность, по его мнению, Бог мог проявить только к приверженцам истинной веры, т. е. к христианам.

В начале XVIII века жил знаменитый еврей Зюсс Оппенгеймер, история которого была два столетия спустя перенесена на экран. Он состоял на службе у герцога Вюртембергского и обольстил множество немок, в том числе жену советника Готца и, возможно, ее дочь. Однако список его побед достаточно банален для титулованного человека, близкого друга самого герцога. В том же столетии другой еврей, на сей раз священник да Понте, оставил воспоминания о многочисленных любовных приключениях, но они не идут ни в какое сравнение с победами его друга Казановы, который помог ему написать либретто к «Дон Жуану» Моцарта. После Великой французской революции еврей де Карпентра, после того, как был похищен и насильно окрещен, а затем возвращен в семью, прославился своими похождениями, а также стал писать легкомысленные стихи и создал «Эссе о нежных чувствах», однако ему, как видно, было не по себе в шкуре развратника, и он покончил с собой[412].

Ремесло торговца вразнос было одним из самых привычных для евреев, оно давало им легкий доступ в любой дом, многие не пренебрегали открывавшимися при этом возможностями. Якоб Франк, последователь Шаббатаи Зеви, как и он, радевший за искупительный грех, хвастал своими связями с турчанками[413]. Марокканские евреи тоже пользовались возможностью проникнуть в дома мусульман для кратких встреч с их женщинами[414].

Фрейд со своей идеей пансексуализма и обширной клиентурой из числа его соотечественников едва не заставил поверить в сексуальную озабоченность евреев. Действительно, некоторые из них снискали себе славу обольстителей: Лассаль, Дизраэли, даже Леон Блюм в молодости. Виктор Нуар (настоящее имя Иван Салмон), убитый в 22 года принцем Пьером Бонапартом, прославился как соблазнитель посмертно: бронза его лежащей скульптуры на кладбище Пер-Лашез блестит на стыке бедер, отполированная страстными прикосновениями многочисленных поклонниц, желающих излечиться от бесплодия[415]; говорят, что некоторым даже удалось понести. Гамбетта, еврей итальянского происхождения, по словам доктора Ломброзо, вел разгульную холостяцкую жизнь. Анри Бернстейн провел весьма бурную молодость, как утверждают его врачи-антисемиты; один из них опубликовал его письмо с признанием, что вся его юность прошла «в глубочайших безднах разврата»[416]. В наши дни многие евреи идут в ногу со временем: освобожденные от религиозных и семейных пут, увлекаемые захлестнувшей мир волной эротики, некоторые из них оказались прямо-таки гигантами секса. Во время майских событий 1968 г. Кон-Бендит признался в одном интервью, что успевал «оприходовать» по 15 девиц за одно утро[417]. Чарли Чаплин прославился своими многочисленными браками, как, впрочем, и многие другие кинозвезды, режиссеры и писатели, среди которых немало евреев.

Для многих знаменитых евреев связи с арийками и получение от них самых извращенных удовольствий были в какой-то мере реваншем за дискриминацию и презрение окружающих, эти приключения придавали им уверенности в себе. Поэтому, даже не будучи способными на многое в постели, они стремились умножать число связей. Жорж Мандель, член семьи Ротшильдов, правда, «из бедной ветви», с лицом, начисто лишенным растительности, и тонким голосом евнуха, как сообщала светская хроника, демонстрировал всем свою любовницу, чтобы не оставалось сомнений в его мужских способностях; она же, естественно, хорошо оплачиваемая, признавалась, что ее «место» — всего лишь синекура. Солал, герой Альбера Коэна, ставший в 10 лет свидетелем еврейского погрома, поклялся всю жизнь отнимать у арийцев богатства и женщин, ибо более кровавые способы мести вообще не в привычках евреев.