Менеджмент во время шторма - Максим Валерьевич Батырев

дорогой. И конечно же, нужно отдельно отметить, что вся эта агитация должна быть искренней и честной, без мотива манипуляции сознанием, а только с целью поддержать людей и нашу новую идеологическую линию.

Что еще может быть проявлением любви и заботы к сотрудникам? Разговоры.

Кому-то действительно нужна моральная поддержка, не все же такие супермены со стальными нервами, как вы. С кем-то нужно поговорить, протянуть ему руку и похлопать по плечу. Далеко не каждый человек готов собраться самостоятельно. Главное — не превращайтесь сами в кабинет психологической разгрузки для сотрудников, иначе к вам будет протоптана тропа для нытиков и бездельников. Если ситуация во время шторма совсем тяжелая, человек находится в состоянии желе, возможно привлечь к его проблемам даже психолога. Не лезьте в это сами, найдите такого специалиста на аутсорсе — и пусть приезжает к вам в особо критических случаях, чтобы помочь вам собрать такого сотрудника обратно. Это нормальная программа поддержки персонала в кризис.

Но помните всегда, пожалуйста, что приоритет сейчас — это наш корабль, наша компания. Конечно же, нужно обсуждать с сотрудниками их страхи и тревоги, но будьте честны, объясняйте четко и ясно, что сейчас нужно делать, не давайте обещаний, что «скоро все будет хорошо», если сами в этом не уверены, просите их собраться и терпеть все тяготы и лишения, а в конце крепко их обнимите и скажите, что верите в них. Как настоящий отец. Никаких совместных соплей, сожалений, тяжелых вздохов и причитаний. Только волшебный пендель.

Проявление нашей любви по модели «отец солдатам» — это олицетворение уверенности, решительности и конкретных действий.

Даже если вы хрупкая девушка 40 килограммов весом, все равно вы «отец солдатам» в тяжелые времена, раз уж решили для себя выбрать путь руководителя.

Ну а если вы большой 100-килограммовый мужик, то у вас вообще нет шансов на то, чтобы выбрать для себя какой-то другой путь.

Только вперед.

15. Ищите повод для радости

Прежде чем я напишу здесь, почему этот важнейший вопрос вынесен в отдельную главу, я хочу, чтобы вы прочитали четыре отрывка из четырех разных книг, где описаны воспоминания людей, попавших в настоящую беду.

Тридцатого октября Нуме Туркатти исполнилось двадцать пять лет. Товарищи подарили ему одну дополнительную сигарету и приготовили праздничный торт из снега. Коренастый Нума не был ни членом клуба «Исконные христиане», ни регбистом (он учился у иезуитов и играл в футбол), тем не менее отличался физической силой и сдержанностью. Многим хотелось создать для него более праздничную атмосферу.

«Живые»

Установилась неплохая система обмена едой, и сами собой возникли «объединения по еде». Одним из наиболее популярных стало «сахарное объединение», каждый из членов которого ежедневно отдавал на хранение своим товарищам один из трех положенных ему кусочков сахара, чтобы каждый шестой или седьмой день устраивать себе праздник, съедая их.

«Лидерство во льдах»[8]

Изредка, время от времени, устраивалось что-то вроде эстрадного концерта. Какой-нибудь барак прибирали почище, притаскивали туда пару скамеек, составляли «программу». И вечером сюда приходили те, кому в лагере жилось сравнительно не так уж плохо, — капо, лагерные рабочие, не входившие в обычные команды. Они приходили сюда, чтобы немного посмеяться, а может, и поплакать, и во всяком случае — хоть чуть-чуть отвлечься, забыться. Концерт был неприхотлив: пара спетых песенок, пара прочитанных стихотворений, разыгранных шуточных сценок. И представьте, это помогало! Настолько помогало, что и некоторые «непривилегированные» обычные заключенные, несмотря на всю усталость, рискуя даже упустить свой суп, приходили сюда.

«Сказать жизни “Да!”»

«…Встретила на площади Льва Толстого неизвестного человека, который шел, плакал, смеялся, хватался за голову», — рассказывала одна из блокадниц о том, что увидела 25 декабря 1941 г. В этот день повысили нормы пайка. «Очереди» могли быть и шумными, и сдержанными, но, когда случалось нечто, вызывавшее небывалый прилив радости, люди не стеснялись своих чувств. Исчезали их угрюмость, чинность, раздражительность. Никто в «очередях» не ругается, ждут прибавки к пайку. «Делятся услышанным, громкие голоса, оживление на улицах», — вспоминал об этом дне Л. Разумовский.

Тот взрыв ликования, который произошел 25 декабря 1941 г., пожалуй, не имеет примеров в истории осажденного Ленинграда: такого не было даже во время снятия блокады.

«Какое счастье, какое счастье! Мне хочется кричать во все горло. Боже мой, какое счастье! Прибавили хлеб!.. Нет, это просто спасение, а за последние дни мы так все ослабли, что еле передвигали ногами… Ура, ура и еще раз ура. Да здравствует жизнь!» — запишет в дневнике Е. Мухина.

«Блокадная этика»[9]

Все чувства и эмоции человека можно разделить на четыре базовых вида: страх, злость, грусть и радость. Страха, злости и грусти в любой кризис более чем достаточно, а вот поводов для радости очень и очень мало. Но существование человека как человека без одной из базовых эмоций невозможно.

Так что ответственность за то, чтобы наши с вами сотрудники оставались людьми, лежит именно на наших с вами плечах — плечах их руководителей. А это, в свою очередь, значит, что мы с вами должны придумывать и создавать поводы для радости, как бы странно это ни звучало. Чему радоваться-то, когда вокруг все разрушается?

Во вторник, 1 марта 2022 года, компания Apple заявила, что уходит с российского рынка. У меня есть крепкий товарищ Максим Фролов, у которого весь его многолетний бизнес связан с техникой Apple: это авторизованный сервисный центр в Ростове-на-Дону, компания М-Тайм. Именно авторизованный центр, то есть официальный, который не делает ремонты на коленке, в подвале, из неоригинальных деталей. Максим очень уважаемый мной человек. Прочитав эту новость, я решил ему позвонить и поддержать его хотя бы морально.

Звоню, говорю: «Как ты там, дружище? Держишься?»

Максим мне отвечает: «Слушай, мне сейчас некогда. Мы с командой блины печем». Я в недоумении его спрашиваю: «Ты что, с ума сошел? Какие блины? Ты новости видел?» Он мне: «Да. Видел я эти новости. Масленица, надо блины испечь. Это сейчас важнее».

Вы знаете, я тогда восхитился поступком этого руководителя. Это и есть лидерство. Это и есть работа над тем, чтобы в команде появился просвет и надежда на то, что все будет хорошо. Возможно, кто-то скажет, что это пир во время чумы. Я разочарую этих людей, потому что уже на следующий день команда пересобралась и разработала стратегию действия в текущей ситуации. Если бы лидер в той ситуации начал бухать с самого утра, рвать на