Нашествие 2. Буря миров - Андрей Левицкий

– Эй! – позвал он через плечо. – Как этого мужика звать, спроси. Нет, лучше переведи для меня, я сам спрошу: "Как тебя зовут?"

– "Вит хоннома?" – сказал Денис слабым голосом. Судя по нему, ученого, в отличие от Кира, на галерее мутило.

– А почему только два слова?

– "Хон-нома"… "Хен" на лингвейке женщина, "хон" – мужчина…

– А "хан"?

– "Хан" – это военный. Не в том смысле, что штатный армейский, а скорее "воин" – "человек-воин".

– Ну хорошо, как ты сказал… "хонома"?

– "Нома" значит "имя", а "хоннома", скажем так, "человекоимя". Вернее "мужеимя". А "вит" – "какое" или "как". То есть вопрос переводится примерно "Как (твое) мужеимя?"

– Вит хеннома? – громко спросил Кирилл.

Девушка удивленно оглянулась и сказала:

– Маре-Эна.

– А я – Кир-Ил. А вот его? – Он показал на провожатого. – Вит хоннома?

– Готан.

– Готан? – хмыкнул Кир. – Ему подходит.

Мужчина кинул взгляд через плечо, поднял лампу выше и зашагал быстрее.Галерея закончилась железной дверью, которую Готан отпер ключом из связки. Дальше он двигался гораздо осторожнее, с оглядкой. Плотина примыкала к высокому зданию, куда они и вошли, аккуратно ступая по потертым ковровым дорожкам с геометрическими узорами. Несмотря на позднюю ночь, в коридорах горел тусклый свет, из некоторых комнат доносились голоса.Готан жестом показал, что теперь надо вести себя очень тихо. Когда прошли коридор, сверху раздались шаги, и они вслед за проводником нырнули под лестницу.Лампа погасла. В просвете между лестничными пролетами Кирилл увидел спускающихся людей: двое в расстегнутых плащах, под которыми было что-то полувоенное, с помповиками-скорчами и длинными тесаками на ремнях, шли позади высокого парня в рабочем комбинезоне и с разбитым в кровь лицом. Руки он держал за спиной.Конвоиры не были похожи на варханов – лица не такие узкие и скуластые, волосы без стального отлива. Полицаи, стало быть. Прианы. Троица свернула в коридор, шаги стали удаляться, и Готан прошептал несколько слов. Денис перевел:

– Здесь много охраны, потому что пикаграда очень важный объект.

– Это мы уже поняли, – сказал Кирилл.

– У них постоянно ищут… "слангач" – предателей, то есть повстанцев. И делают "барварта". Точно значения этого слова я не знаю, наверное, "варта" означает "арест". Много арестов, значит.

Они стали подниматься по лестнице, и когда достигли второго этажа, Кир спросил:

– А в их религии ты пытался разобраться? Варханы называют повстанцев еретиками – почему?

– А-а… – протянул Денис. – С религией у них необычная ситуация. На Земле в обществах такого уровня, как у варханов, религия более продвинутая. А тут Мировой Змей и так далее… язычество. Исходя из основных постулатов своей религии, они и начали захватывать реальности. А тех, кто противится, их жрецы объявляют еретиками. Причем жрецы одновременно являются учеными, это я понял уже на базе, когда общался с Луканом.

Лестница закончилась железной дверью, Готан отпер ее, осторожно приоткрыл – сразу стало прохладней. Присев, терианец показал вперед.

Просторная бетонная площадка соединяла третий этаж здания с горным склоном. От площадки в две стороны шла дорога, плавно изгибающаяся вниз, слева она вела к полям возле озера, а справа – к берегу реки.

Прожектор освещал пять стоящих в ряд грузовых машин, похожих на земные многотонники-дальнобойщики, но более угловатые, громоздкие и неповоротливые с виду. Кабины всех были обращены к берегу.

Под заросшим кустарником склоном на другой стороне площадки лежали тюки, больше десятка босоногих людей в робах и ошейниках грузили их в машины. За рабами наблюдали несколько вооруженные скорчами и тесаками прианов.

Готан показал рукой влево, и Кирилл заглянул в щель между стеной и краем приоткрытой двери. В той стороне на площадке стояла приземистая башенка с пулеметом на крыше, за ним маячили два силуэта.

Погрузка подходила к концу – выбравшиеся из кабин сначала одного, а потом другого грузовика водители принялись закрывать кузова.

– А ведь это манкураты, – пробормотал Кир, ни к кому не обращаясь, но Денис услышал.

– Кто? О ком ты?

– Люди с прочищенными мозгами, я их хорошо разглядел в варханском лагере на Земле. Наверняка тоже технология предтечей. Водители – обычные, а грузчики видишь как двигаются? Механически, будто роботы. Наверное, манкураты только самые простые операции могут выполнять. Мне интересно: после такой прочистки мозг способен восстановиться или нет?

– Сильный инсульт тоже очищает мозг, – сказал Денис. – Стирает массу информации, иногда вплоть до корневых программ: простые движения, моторика… Некоторые люди не восстанавливаются, а некоторые потом начинают функционировать почти на том же уровне, что и раньше.

Еще двое водителей стали закрывать свои грузовики – теперь манкураты грузили тюки в последнюю, стоящую ближе всех к двери машину.

– И что дальше? – спросил Кир.

Готан поглядел на него, на держащегося позади Дениса, и произнес несколько слов.

– Говорит: чтобы помочь нам, они пошли на большие… жертвы, наверное, так. Или усилия. "Магнера" – не знаю этого слова. Он надеется, что мы стоим их.

– На какие усилия? – спросил Кирилл.

Мариэна прижала к губам сдвинутые вместе указательный и большой палец – терианский знак "тихо". Готан, отступив назад, поднял лампу выше и помахал ею.

Увидеть это могли лишь несколько манкуратов, водитель крайнего грузовика, чей силуэт виднелся через боковое окно кабины, да еще кто-то со склона напротив двери. Мариэна произнесла одно длинное слово, которое Денис перевел, как "Приготовьтесь бежать".

– Куда бежать? – спросил Кир.

Она ответила: "Имбаллон" – и показала на кузов грузовика

– 'Внутрикузовье', что ли? Но водитель… Или он из ваших?

В глубоких тенях на склоне мелькнул огонек. Покачался из стороны в сторону, исчез.

– Видели? – прошептал Денис взволнованно. – Это ответный сигнал!

Через несколько секунд от нижней части склона протянулась гудящая струя огня, красным веером прошлась над бетоном, превратив двух прианов в факелы. Один сразу упал, второй с воем бросился прочь, не разбирая дороги, опрокинул нескольких манкуратов, перевалился через ограждение и свалился с площадки.

Охранники начали стрелять, в ответ на склоне замелькали вспышки. Человек с большим ранцем на спине и патрубком огнемета в руках выступил из кустов на площадку.

Замершие манкураты пустыми глазами наблюдали за происходящим. Водители побежали назад к кабинам, один грузовик поехал, тяжело набирая ход. Тронулась с места вторая машина.

Застучал пулемет на крыше сторожевой башенки. Огнеметчик сделал еще несколько шагов, поливая площадку пламенем, и завалился вперед, выставив ногу, пытаясь удержать равновесие. Загорелся третий приан, остальные плашмя лежали на бетоне или бежали к башне. Вспышки на склоне не прекращались, между горой и зданием металось эхо. Огнеметчик упал лицом вниз. Пули попали в ранец, и он взорвался – клуб огня взмыл над площадкой, набух, лопнул клочьями пламени, которые разлетелись вокруг, будто поднятая смерчем палая листва.

Пулемет стегал очередями по склону, с которого сыпались потоки земли и вырванные с корнем кусты. Несколько человеческих тел скатились вниз.

Загудев, поехал третий, потом четвертый грузовик – водители спешили покинуть место боя. Машина, стоящая ближе всех к зданию, тоже тронулась с места.

– Атана! – крикнула Мариэна, выпрямляясь.

– Приготовиться! – перевел Денис. – Только у меня опять нога очень болит!

Небольшой округлый предмет, шипя и плюясь искрами, по длинной дуге перелетел от склона к башенке – и взорвался на крыше. Пулемет захлебнулся, вниз полетел отброшенный взрывом стрелок.

Створка в задней части кузова была призывно распахнута. Мариэна бросилась вперед, Готан толкнул Кирилла в спину и гаркнул что-то повелительное.

Кир побежал. Нижний край кузова находился на высоте его груди. Забравшаяся внутрь терианка протянула руку, Кир схватился за нее, поджал ноги и перевалился через край. Лицо девушки оказалось прямо перед его глазами. Сдунув с лица темную прядь, она кивнула ему и вскочила. Грузовик набирал ход, снаружи стреляли и кричали. Мариэна потянула за идущий от створки ремень, закрывая ее, а Кирилл повернулся. За машиной бежал Денис. Он сильно хромал, и выражение его лица как-то очень не соответствовало происходящему – оно было отрешенным и сосредоточенным, будто ученый решал в уме сложную математическую задачу.

– Давай! – заорал Кир, встав на колени.

Денис упал. Машина качнулась, пол накренился – площадка закончилась, теперь они ехали по наклонной части эстакады, приближаясь к речному берегу. Ученый вскочил, снова побежал. Лицо его вдруг просияло, словно он понял что-то очень важное.