Борьба с судьбой (ЛП) - Амелия Хатчинс

Я наблюдала как Фейри разносили дом на части, они что-то искали, обшаривая повсюду. Время шло, но я все еще не смела двигаться или раскрыть рот, где моя рука сдерживала крики. Я услышала, как закрылась дверь, но по-прежнему не выходила.

Мама держала пистолет, который они ей дали. Серебро ловило солнечные лучи, проникающие через окна. Когда я наконец-то выбралась, мама просто на меня посмотрела. Не уверена, что она не застрелила меня только потому, что я не прошла через дверь.

Она была жива, но ее разум абсолютно пуст. Словно чистый лист. Никаких воспоминаний о нас не осталось внутри ее разума. В ее глазах не было узнавания. Ничего.

– Мамочка, – прошептала я.

Она повернулась, подняла пистолет и навела его на меня. Я не отступила, не дрогнула.

– Мамочка, пожалуйста! – Мой голос задрожал. Глупое дитя, не видело, что она ушла, не понимала, что ее мать превратили в ЗПФ (Зомби Порожденные Фейри).

– Син... – позвал отец приглушённым голосом, он задыхался от крови, что сочилась из его рта.

– Папочка? – Я двинулась к нему, но пистолет последовал за мной.

Я остановилась, взглянула на дуло пистолета. Глаза затуманило слезами. Я чувствовала, как жизнь покидает моего отца, с каждой попыткой произнести больше слов, его дыхание становилось слабее.

– Никогда... не забывай, Син... секрет... наш секрет... никогда не забывай, – его глаза закатились, малышка пыталась осознать его слова, с трудом понимая, почему он уставился куда-то в потолок. В тот день, он умер на моих глазах. Она не понимала смерти, но поймет.

Какой секрет? Я никогда не понимала этой части, или того что он мне сказал.

Малышка повернулась, возвращаясь к матери, которая все еще целилась в нее из пистолета. Вскоре, она собиралась нажать на курок. Ее палец уперся в спусковой крючок, пустые глаза ничего не видели.

– Мамочка, пожалуйста, я буду хорошей! – зарыдала малышка.

Раздался выстрел.

Я смотрела как рука малышки толкнула воздух и отклонила пулю.

Та вернулась туда, откуда пришла.

Брызнувшая кровь покрыла мое лицо. Я стояла там и смотрела на нее, не издав ни звука. Единственным звуком в комнате было биение моего сердца наполненного магией. Я убила свою мать. Вместо того, чтобы выбить пистолет из ее рук, я её убила.

Я смотрела на малышку, которой когда-то была, на то, как опустились ее плечи, и она рухнула на пол, пытаясь понять, как исправить свою мать. На мой взгляд, мне было пять. В тот день я узнала новые слова. Смерть, разрушение, отчаяние и самое главное, я научилась ненавидеть.

Я смотрела, как она изо всех сил пытается подняться, падая и скользя в крови вокруг мёртвого тела. Она услышала шум, открылась дверь. Она подняла защитный щит, который должна была использовать, чтобы спасти их, если бы была сильнее, быстрее. Умнее.

Мари закричала пронзительным голосом, когда увидела весь ужас в комнате. Я вздрогнула, когда маленькая я повернулась, покрытая кровью матери. Я не пустила Мари через защитное заклинание, а она не была сильнее малышки, которой я тогда была.

Олден показался позади нее, его вздох действовал мне на нервы.

– Синтия, ты ранена? – Спросила Мари чистым и низким голосом.

– Моя мама сломалась. А папа спит, – сказала пятилетняя девчушка, словно это было правдой, но она знала лучше. Уже тогда она знала, что ее родители мертвы. Она чувствовала их потерю внутри себя, там, где когда-то была любовь, теперь была смертельная пустота.

– Это она сделала? – от шепота Олдена моя кожа натянулась. Это работа зла, даже ребенок это понимал. В конце концов, она винила себя, потому что отец был воином и умер, чтобы ее защитить.

– Они что-то искали, была ли это я? – спросила малышка с глазами, слишком понимающими для пятилетнего ребёнка.

– Олден, хватит. Она в шоке, – прошептала Мари, словно малышка не могла ее услышать.

Я рванула назад, скрывая воспоминания того, что произошло дальше... мои руки рвали мои воспоминания, словно я могла их покромсать. Я не смогу пережить следующую часть – как забрала их души. В пять я была сильнее любой другой ведьмы. История записала все подробности того, что произошло. И из-за этого, я стала лабораторной крысой для Олдена, после смерти моих родителей.

– Хватит, мы рискуем повредить ее разум, если продолжим, – тихо сказал Райдер, и голос его проник сквозь иллюзию.

Комната снова стала белой, а мое тело затряслось от сильных спазмов. Я сжала зубы от желания убить всех Фейри, за то, что они увидели произошедшее.

– Интересно, они что-то искали, – сказал Фейри позади меня.

Дристан прочистил горло.

– Я не узнал ни одного из них, они выглядели...

– Хватит, – резко прервал их Райдер, а я бросила на него свирепый взгляд.

Я моргнула, снова фокусируясь на комнате, борясь за воздух и поднимаясь прежде, чем обрела равновесие. Грудь вздымалась от боли, я вновь пережила худший день в моей жизни.

Я встретилась глазами с золотым взгляд Райдера. Он выглядел почти озадаченным и встревоженным тем, что увидел. Я повернулась, чтобы протолкнуться мимо его людей, но они окружили меня, словно знали, что захочу уйти. Я возненавидела то, что увидела в их глазах. Жалость.

– Пропустите, – огрызнулась я, желая к чёртовой матери убраться отсюда, вернуться домой и свернуться калачиком пока не пройдет чувство ненависти и безнадежности. Обычно это занимало несколько дней.

– Она жертва, – негромко сказал Зарук.

– Я. Не. Жертва! – Зарычала я низким голосом, четко выговаривая каждое слово.

– Нет? Тогда кто же ты? – Спросил он, рассердившись на мои слова.

– Я уцелевшая.

Зарук склонил свою светло русую голову. С того дня, никогда больше я не позволяла себе стать жертвой. Я боролась и стала лучшей в классе, куда меня определила академия Гильдии. Мари всегда была рядом и на каждом шагу помогала мне, подбадривала. Олден обвинил меня, но не без оснований.

Я забрала души родителей и отказалась их отпускать. Страх – это сука. Он может заставить вас сделать то, чего вы от себя никак не ожидаете.

Я забрала их души прежде чем поняла, что делаю. Моё горе, плюс юный возраст и огромная сила, заставили меня действовать необдуманно. В итоге я отметилась двумя звездами на плечах, как напоминание о первой неудаче в моей жизни.

– Она повреждена, – сказал еще кто-то из находящихся в комнате, словно меня тут не было.

Вы даже не представляете, повреждения заставляют меня нормально выглядеть.

– Да, справится ли она с работой для которой нужна нам? – спросил Дристан.

Я возненавидела то, что они вырвали эти воспоминания из моего разума. И все же теперь, когда их воспроизвели, слова моего отца не были такими тихими, хотя тогда мой разум не осознал сказанное.