Лишенное формы - Марк дель Франко

Бриаллен начала убирать тарелки.

— Ты такой молчаливый сегодня. Расскажи, чем занимаешься помимо работы.

Я знал, что она имеет в виду. Бриаллен понимала, что мне нужно полностью сосредоточиться на возвращении прежних способностей. Предпринятые с моей стороны попытки ее не удовлетворяли. По крайней мере так мне казалось.

— Ну, начну с того, что я сейчас в отличной физической форме…

— Уже неплохо. — Она поставила на стойку два стакана и разлила портвейн. Потом протянула мне один стакан, прихватила бутылку и вышла их кухни. Мы поднялись в гостиную, где уже горел камин. Хотя его топили даже летом, температура никогда не поднималась настолько, чтобы создавать уютную атмосферу. Хотя в ее распоряжении был весь дом, эту комнату — с пухлыми, мягкими креслами, книгами и видом на сад — хозяйка любила больше всего, и я легко мог представить, как она засиживается здесь за чтением, пока рассвет не прогонит ее в постель.

— И?..

Я опустился в кресло поближе к камину.

— Моя телесная защита активируется, похоже, автоматически. Сенсорные способности работают будто с перегрузкой. С мысленными посылами по-прежнему не получается. О прочем не приходится и говорить. А заклинания забываются в следующую минуту после того, как я их выучиваю.

Бриаллен поджала губы.

— Все это я знаю. Но что ты делал в последнее время?

— Позавчера попытался зажечь свечу и поджег письменный стол, — сказал я, постаравшись сдержать ухмылку.

Она раздраженно фыркнула.

— А ты хотя бы пытался слушать собственное сердце?

Я нахмурился.

— Послушай, мне прекрасно известно…

Она не дала мне закончить.

— Я начинаю в этом сомневаться. Ты хочешь зажигать бесценный огонь. Хочешь прорицать будущее. Накладывать заклинания. Но даже не пытаешься подготовить себя к этому. Если бы ты сломал обе ноги, то, наверное, сидел бы и хныкал, пока не поднялся бы, чтобы пробежать марафон. С тем же успехом, что и сейчас.

— Это несправедливо, — сердито бросил я, уязвленный упреком.

— Ну и что? Я не твоя мамочка. И не собираюсь гладить тебя по головке. У тебя необыкновенный талант, а ты отказываешься пользоваться им.

— Никакого таланта у меня больше нет! — Никогда раньше я не поднимал голос на Бриаллен, но сейчас это случилось — к немалому моему удивлению.

Она рассмеялась.

— Неужели? И это все? Кто же ты теперь, Коннор? Тело без таланта? Ты должен справиться с тем, что у тебя в голове. Должен научиться жить с этим. Но прежде всего ты должен действовать. Те ответы, что у тебя есть, не решают проблему, и ты ищешь у меня сочувствия. Но ты слишком хорошо знаешь меня, Коннор, и должен понимать — я не питаю жалости к неудачникам.

Я почувствовал, как вспыхнуло, заливаясь краской стыда, лицо.

— Я пришел сюда за помощью.

— И ты ее получишь. — Она посмотрела мне в глаза. — Но главное, чтобы ты сам захотел помочь себе. Я не собираюсь бросать все и выяснять, что с тобой не так. Я помогу тебе. Но сделаю это не ради тебя.

Глядя на огонь, я чувствовал, как уходит злость. Бриаллен права. Резка, но права. Я злился не на нее. Я злился, потому что она права. Слишком долго меня несло по течению. Жизнь сделала неожиданный поворот, и я уступил, отказался от борьбы, притворяясь, что все устроится само собой, что однажды утром я проснусь, и все будет так, как было.

Я сосредоточился на пламени. Нужно убедить Бриаллен, показать, что у меня еще есть и силы, и воля. Она молча наблюдала за мной. В комнате стало тихо. Огонь неохотно поник, унялся, сделавшись бесшумными вспышками света. Я продолжал смотреть в камин из-под полуопущенных век, выдыхая в заполнившую комнату тишину. Я не шевелился, дыхание мое замедлилось, грудь почти не поднималась. Я прислушался к себе. Сначала ничего, потом звуки, мягкие, шелестящие, успокаивающие. Биение сердца. Я задержался на мгновение, вспомнив, как сделал это впервые, вспомнив те далекие обещания юности. Сделал глубокий вдох. Открыл глаза. И словно вынырнул на поверхность из глубокого колодца.

Бриаллен пригубила вино.

— Что, труднее, чем думал?

Я кивнул. На лбу выступили бусинки пота.

— Извини.

— Я не обижаюсь. А теперь расскажи об этих убийствах. То, что еще не рассказывал.

Я рассказал о последних событиях, поделился сомнениями относительно Шая, передал разговор с Танси и даже попытался весьма неуклюже сымитировать ее речь.

— Тебе надо поработать над акцентом, — усмехнулась Бриаллен и ненадолго задумалась, поглаживая пальцем ободок стакана. — Ска… Интересное слово.

— Никогда раньше его не слышал. Джо перевел как «плохой».

Бриаллен медленно качнула головой.

— Слишком упрощенный вариант. Значение его намного шире, и в сельских районах оно означает то, что беспокоит, раздражает, но истинный смысл слова относится к физическому описанию. У флитов наблюдается такое странное явление: они плодятся как кролики, но редко собираются в группы. В выборе партнеров щепетильностью не отличаются, а учитывая клановую гордость, часто вступают в брачные союзы с кровными родственниками. Как результат — мертвый плод. Вот его-то и называют «ска», что буквально означает «то, чему быть не суждено», то, что отвергнуто миром.

Я снова посмотрел на огонь. Все, кто оказывался рядом с Вторничным Убийцей, испытывали дискомфорт. Если предположить, что клиент Бельгора тот же самый тип, то причина дискомфорта в его непонятной, не поддающейся идентификации, вызывающей беспокойство сущности. Может быть, все дело в том, что он и не подпадает ни под одну известную категорию. Может быть, ему нет места в этом мире. Может быть, проституты избраны жертвами потому, что они привычны ко всему. И, может быть, ритуал нужен ему, чтобы удержаться в мире, где для него нет места.

— А не может ли убийца быть ска, который остался жить.

— С этимологической точки зрения, в твоем предположении заключено противоречие. Если он выжил, может быть, так было предопределено. Ска означает, что он не должен был остаться в живых, а уж тем более вырасти и убивать.

— Но ведь ска всего лишь одно из близких, но не на сто процентов верных определений. Возможно, он уникален.

— За это стоит выпить. — Бриаллен подняла стакан.

— Я много размышлял над тем, в чем цель этих убийств. — Слушая мою теорию насчет заключенной в сердце сущности, хозяйка притихла, что было ей совершенно несвойственно. — Так что, это мой порог? Дальше ходу нет?

Некоторое время она смотрела в стакан, потом подняла голову.

— В некотором смысле — да. Такое знание существует, но оно открыто только для посвященных. Пользоваться им запрещено.