Топ-модель - Сергей Валяев

— И чем они занимаются? — не унимаюсь.

— Это военная тайна, — отмахивается Евгения. — Будь проще, Маша. Пошли.

— Куда?

— На звуки…

Наконец, выбравшись из машины, обнаруживаю себя на территории дома отдыха. Так мне показалось — дом отдыха: аккуратные дорожки, цветочные клумбы, двухэтажное здание с балконами, напоминающие приморские курятники для отдыхающих. Правда, глухие звуки, доносящиеся из глубины леса, нарушали всю эту блаженную идиллию.

Подчиняясь указателю, мы идем по бетонированной дорожке — и с каждым нашим шагом звуки выстрелов усиливаются.

Приближаясь к стрельбищу, успеваю поразмышлять о том, что все мои желания выполняются буквально. И даже чересчур выполняются. Хотела стать манекенщицей — пожалуйста: принимают меня одну в двух лицах. Не успела заикнуться о желании научиться стрелять — пожалуйста: марш на боевой рубеж!

Наше появление в бетонном ангаре произвело определенный эффект. На молодых людей. Они были похожи друг на друга, будто вышли из одного инкубатора. Большинство из них стояло в отдельных кабинках, их уши были зажаты огромными наушниками; они, люди, конечно, держали на вытянутых руках пистолеты и, прицеливаясь, нажимали на курки. Вдали темнели фанерные фигуры — это были мишени. На их безликих „ликах“ светлели бумажные листы. Те же, кто наблюдал за стреляющими, сразу переключили внимание на нас, таких беспечных и праздных. Улыбаясь нам, как родным. Кроме, разумеется, сестер Миненковых. Они в кислотных спортивных костюмах буднично и вяло отмахнули нам, продолжая рассматривать листы с пулевыми отверстиями, словно весь смысл жизни заключался именно в этом.

— Приехали? — подходил к нам Максим Павлов, словно не верящий собственным глазам. — Здорово. А я думал, шутка.

— А ты не думай, — строго оборвала „жениха“ Евгения. — Тебе это вредно. Давай учи убивать Машку.

— А ты? — вопросила у сестры.

— А я умею, — ответила она, — убивать.

— Умеешь?

— Умеет-умеет, — убедительно проговорил Максим и сделал мне приглашающий жест в одну из кабинок.

Удивляясь такому обстоятельству, я последовала туда. Что происходит: кто такая Женя и чем она занимается? Кто бы мне ответил. Никто. Все были заняты собой и своими проблемами. Равно как и я, обустраивающаяся в кабинке, похожей железно-пористыми стенками на пляжную.

После короткого инструктажа, из которого я поняла лишь одно, без оружия и без умения им пользоваться выжить в огромном мегаполисе, кишащем уголовными элементами, нет никакой возможности, начались практические занятия.

— Пистолет надо чувствовать, — утверждал Максим. — Это твой товарищ, Маша. Он всегда поможет в трудную минуту. Держи его крепко, без нервов. Рука вытянута, но пружиниста. Главное, уверенность в своей силе и правоте. Когда целишься, глядя в мушку, мысленно представляй в ней крестик. И плавно-плавно нажимаешь на курок.

— Крестик, — хныкнула я, — курок.

— Вот именно, — упрямился Максим. — И тогда будет полный порядок.

Наконец мне вручили старенький пистолет, который назывался „Макаровым“ (ПМ), показали, как снимать с предохранителя, затем надели на голову наушники, указали на далекую мишень.

Я вытянула руку в её сторону; пистолет плясал, оказавшись неожиданно тяжелым. Силой заставив его слушаться, прищурила левый глаз — увидела в мушке сереющий клок мишени. Указательный палец, будто чужой, дернул курок. Выстрел!..

Пистолет едва не вырвался из руки. Я чертыхнулась — что такое, неужели не способна овладеть этим предметом первой необходимости?

Вновь прицелилась, тверже захватив ребристую рукоятку. Выстрел!..

Уже лучше, хотя подозреваю, что пуля улетела в „молоко“. Выстрел!..

Возникло приятное ощущение своего всемогущества. Выстрел!..

Такое впечатление, что рука и оружие сливаются в одно целое. Выстрел!..

Кажется, пуля влепилась в круглую темную отметину мишени. Выстрел!..

Если бы вместо этой мишени оказалась голова сексуального маньяка… Клац-клац! Что такое?..

— Боезапас закончился, — смеется Максим. — Неплохо для начала, Маруся.

— Неплохо, — повторяет двоюродная сестра. — У тебя лицо убийцы, Маша, когда стреляеешь. И делаешь это, кстати, с удовольствием.

— Ну и что?

— Теперь я за тебя спокойна. И себя, — проговорив это, Евгения удаляется к отдыхающим сестрам Миненковым, сидящим кумушками на армейской лавочке.

— Старшая сестра твоя, — разводит руками Максим. — И невеста моя.

— Все в одном флаконе, — хмыкаю я.

— Продолжим? — Павлов забивает новую обойму в ПМ. — Будем совершенствоваться.

Я снова чувствую приятную тяжесть рифленой рукоятки — одна актрисулька утверждала журналистам, что для неё пистолет — это холодный и мертвый кусок железа. Ничего подобного! Теплый и надежный рукотворнный кусок металла, который может спасти тебе жизнь. Не так ли?

А что касается Евгении, то она, кажется, снова меня ревнует к Павлову. Какая глупость!..

Наживаю на курок — выстрел!.. Мой избранник… какой он должен быть?.. Выстрел!.. Он должен быть сильным не только физически, но и, если можно так сказать, сильным энергетически… Выстрел!.. Я должна почувствовать эту магическую силу!.. Выстрел!.. И тогда быть может… Выстрел!.. Выстрел!..

Чувствовала себя превосходно — никогда не подозревала, что садящий пистолет может так поднимать настроение и прибавлять уверенность в собственные силы.

— Воительница ты наша, — съехидничала Женя, когда я, закончив стрельбу, подошла к коллективу. — А мы её хотели защищать. Она сама кого хочет…

— … замочит… — захихикали сестры Миненковы, — в сортире.

— Вообще-то, эта история мне не нравится, — осторожно заметил Максим. И уточнил: — История с этим телефонным козлом.

Я поняла: сестра известила всех о моем горячем „поклоннике“, упавшем, видимо, в младенчестве головой на железную тяпку. Однако, находясь в приподнятом состоянии, я бодренько заявила, что действительно уже не нуждаюсь в чужой защите. Отныне никакой квозимодо мне не страшен. При одном условии: выдадут ПМ в личное пользование.

Мое заявление вызвало добрый смех у окружающих: мне, дурехе, надо расти и расти, а также много учиться, чтобы иметь право на ношение боевого оружия.

— Но если надо, — сказали сестры Миненковы, — мы нашу Машу возьмем под свою опеку. — И продемонстрировали свои пистолетики, рукоятки которых выглядывали из кобуры злыми скунс-зверьками.

— Не надо, — искренне испугалась, вспомнив их истеричное поведение в стриптиз-баре „Полуночный ковбой“ и представив свое появление в Центре моды с двумя тетеньками, готовыми броситься с оружием наперевес на любого смазливенького топ-мальчика.

Мой непритворный испуг смешит всех. Меня успокаивают, мол, не бойся, Маруся, твои проблемы так незначительны, что можешь пока передвигаться без телохранителя. Я перевожу дух, и мы покидаем бетонное стрельбище.

Свежий хвойный воздух, синяя теплынь небес, зелень травы — что может быть прекраснее? Мне хорошо средь этого природного благолепия. Я чувствую, что больной мир города окончательно рассеялся, точно утренний тяжелый туман.

Через несколько минут происходит то, что должно было произойти. Раньше или позже. Кажется, вы, девушка, заказывали первую любовь? Заказывали! Так получите её в полном, черт подери, объеме!

На стоянку въезжает мощный, танковый джип „Гранд Чероки“ цвета черноморской ночи. По сравнению с ним все остальные машины кажутся сирыми и убогими, как деревенские родственники на поминках родного городского „нового русского“.

Потом дверца внедорожника приоткрывается… Нет, поначалу он мне не показался. Стандартная спортивно-подтянутая фигура. Стандартно-славянское выражение лица сотрудника специальной службы. Стандартная ухмылка человека, хорошо владеющего собой и обстоятельствами.

Закинув на плечо спортивную сумку, „стандартный“ начинает движение в сторону стрельбища. По дорожке, где передвигаемся и мы. Наша встреча была неизбежна, как встреча поездов, вышедших из пунктов А. и Б. по одной колее.

— Добрый день, — говорит Максим, и оттого, как он это говорит… С уважительным придыханием он говорил, так нерадивый ученик разговаривает со строгим, но справедливым директором школы.

— Привет, молодые и красивые, — получаем ответ.

— Стахов, — тут выступают сестры Миненковы. — Как там золото партии? Говорят, ищешь? Не нашел еще? А то страна ждет.

— Ищу, — простодушно отвечает. — А как ваши, „чопцы“, делишки „стриптизные“?

— Откуда знаешь, Алекс? — галдят Алла и Галя.

— Я все знаю, — усмехается, и тут наши взгляды встречаются.

Встречаются — наивный взгляд провинциальной самонадеянной девочки и взгляд, где плывут синие строгие арктические айсберги.

Во всяком случае, так мне показалось: строгие синие арктические айсберги. Это было настолько притягательно, что я не могла скрыть своего интереса к „Алексу“.