Кодекс дуэлянта. Книга 1 - Тим Волков

— порой опоздание на минуту может закончится для обоих весьма плачевно. А с учетом того, что он был моим неизменным секундантом, прибывать на место вовремя вошло у него в привычку.

Сейчас же Гезе не было.

Я понял, что что-то случилось. Что-то явно нехорошее. И от этого еще сильней сжал кулаки. М-да, ну и денек сегодня. А ночка какая? То я узнаю, что Амадей оказался выступающим на стороне противника, то вот Гезе…

— Кричевский! — голос помощника раздался откуда-то из подворотни.

И голос мне этот не понравился.

— Гезе! — я обернулся.

И обомлел.

Помощник мой был бледен, лицо исказила гримаса боли. Я не был магом высокого уровня, но даже я понял, что на парня наложена печать, страшная, мощная, черная.

— Гезе! — повторил я.

И бросился к помощнику.

— Что случилось⁈

Тот не ответил. Вместо этого обнял меня и тут же обессилено обмяк. Не в силах его удержать, я осторожно прислонил его к стенке.

— Сейчас я тебе помогу! — произнес я, чтобы хоть как-то приободрить парня.

И осмотрел Гезе. Магическая печать была наложена профессионалом. Она проникала сквозь все слои ауры и вписалась в душу острыми когтистыми краями. Что за чудовище смогло создать такой магический конструкт? Печать крепкая, усиленная некротическими силами. Меня аж передернуло от отвращения — заклятия змеились и копошились друг в друге, словно черви в мертвой разложившейся плоти.

Но даже не это было самым страшным. Хватило и мгновения, чтобы понять — парня не спасти. Неизвестный противник бил наверняка. Гезе оставалось жить от силы минуту.

— Что случилось? — только и смог вымолвить я.

— Это… Искариот… — морщась от боли, произнес Гезе.

И закашлялся. Изо рта полетели кровавые сгустки.

— Как он нашел тебя?

Гезе открыл рот, но не смог ответить — новый приступ кашля прошил парня.

— Кричевский… — совсем тихо произнес он, когда приступ унялся. — Искариот опасен… Слишком опасен… маг… черный маг.

Гезе захрипел.

Я попытался создать хоть какой-то оздоровительный конструкт, но, как назло, ничего не смог вспомнить.

— Кричевский… — одними губами прошептал Гезе. — Не надо. Это все равно бесполезно.

— Но…

— Найди Кривощекина. Он — ключ ко всему… он…

Гезе вдруг замолчал, словно пытаясь что-то вспомнить. Взгляд его обратился вдаль, стал задумчивым, недвижимым.

— Гезе! Гезе! — я принялся трясти парня, но понял — все было напрасно.

Гезе был мертв.

Я выругался.

Все казалось каким-то нереальным. Я смотрел на тело Гезе и не мог узнать его. Парень словно изменился, стал меньше. Черная печать рассыпалась на магические составляющие, обнажая еще большую богохульную свою суть.

Меня начала раздирать ярость. Я желал больше всего на свете встретить сейчас этого Искариота. И не для того, чтобы отомстить за себя. А чтобы взглянуть в глаза умирающего гада и спросить у него за смерть Гезе.

«Обещаю, смерть твоя будет долгой и мучительной!» — подумал я, мысленно обращаясь к Искариоту.

Я помнил, что всегда мне говорил Гезе, когда мы после очередного дела шли напиваться в стельку. В полу-шутку он всегда делился со мной одной странной идеей — чтобы после его кончины его не хоронили в землю.

«Она сырая, тяжелая, противная, — говорил он, всегда при этом вздрагивая. — Лучше сожги. Обещай!»

Я смеялся, отнекивался, но Гезе не успокаивался, пока не получал положительный ответ. Я воспринимал это как странность, но сейчас, стоя возле тела Гезе, вдруг понял, что тот не шутил.

Я достал из кармана янтарь. Глянул на камешек. Он блекло светил в свете луны. Доверившись интуиции, я направил артефакт в сторону Гезе. И представил в уме костер. Из камня тут же вылетел луч света. Он упал на тело, и оно в следующую секунду вспыхнуло ярким пламенем.

В гробовой тишине я наблюдал за тем, как языки пламени облизывают давнего друга. Огонь был магическим, поэтому испепелил тело за считанные минуты. Предутренний ветер довершил дело, развеяв прах по улицам, где Гезе вырос и был как родной.

Я в последний раз глянул на то место, где еще полчаса назад лежал Гезе. Потом побрел прочь. Нужно было найти род Кривощекиных и понять как они причастны к тому, что случилось. А то, что они в этом замешаны я не сомневался. Я убил одного из них. Возможно, они мстят? Искариот — это кто-то из их рода?

Нужно это выяснить. Только сначала нужно кое-что раздобыть. Давно пора.

Оружейных дел мастер по кличке Пузырь и его мастерская располагались в двух кварталах от этого места. Я преодолел их в каком-то тумане. И сам не понял, как оказался перед стальной дверью, на которой были расклеены старые афиши и объявления. Не знающий человек и не поймет даже, что за ней расположен один из гениев оружейного дела.

Я знал, что Пузырь сейчас не спит — какая-то старая травма головы, полученная на войне, дала такой результат. Мастер потерял способность ко сну и спасался только тем, что долгими ночами изготавливал настоящие произведения искусства.

Отстучав необходимый код, я принялся ждать. Пузырь открыл довольно скоро. Кличку он свою поучил вполне заслуженно и тоже после войны. Ранение в голову повлияло не только на бессонницу, но и на обмен веществ. Мастер телом был как идеальный шар.

— Парень, ты чего тут потерял? — процедил толстяк, с прищуром поглядывая на меня.

— Пузырь… — произнес я и прикусил язык.

Опять забыл, что я не тот, кем привык быть.

— Ты кто такой? — насторожено спросил толстяк.

Настороженность его была понятной, я произнес его подпольную кличку, которую знал только ограниченный круг людей.

— И лучше ответить тебе на этот вопрос, парень, а не то…

Пузырь положил руку на рукоять пистолета, покоившегося у него за поясом, не двусмысленно намекая, что меня ожидает. Толстяк не шутил. Он мог легко изрешетить меня.

— Я от Кричевского, — произнес я первое, что пришло в голову.

Знакомая фамилия заставила Пузыря расслабиться. Но лишь на время.

— И давно ты его видел?

— Неделю назад, — произнес я. — Еще до того, как его нашли убитым на улице.

Это объяснение удовлетворило Пузыря, он спросил:

— А чего в такой час?

— Не спиться, — коротко ответил я.

— Понимаю, — с грустью в голове ответил мастер надолго замолчав и глядя куда-то сквозь меня. — Сон отделяет реальность от грез. А когда нет сна, эта граница