Пока я на краю. Повесть - Андрей Жвалевский

– Ты с ума сошла?! – Отец заорал так, что у Алки уши заложило.

Зато мама наконец замолчала.

– А если бы ты машину разбила?!

– Папа, все в порядке! – Алка постаралась улыбнуться. – Я сто раз так делала.

«Ну не совсем так, – поправила она себя, – на автодроме попросторнее будет».

Папа собирался продолжать воспитательный ор, но тут его похлопал по плечу водитель «бумера». Теперь у него вид был озадаченный и слегка смущенный.

– Ты, это, мужик… отъедь, наверное. Я перепаркуюсь…

– Да вон сзади полно места, что вы кипишите? – не удержалась от подколки Алка…

На обратном пути в машине было мертвенно тихо. Только перед самым домом отец буркнул:

– Ты где так водить научилась?

– В секции, – не стала уточнять Алка.

Дома Алка рухнула спать. Через сон до нее продолжал доноситься мамин голос:

– …совсем распустил дочь…

Алка накрылась подушкой с головой и заснула уже крепко.

Утром улизнула в школу пораньше, даже не позавтракав. Купила в закусочной помятый бургер и принялась жевать его на скамейке в скверике у школы.

– Привет! – раздался голос Валеры над самым ухом.

Алка чуть не подавилась. Однокласснику пришлось хлопать ее по спине, пока она откашливалась.

– Чего так рано? – спросил Валера, усаживаясь рядом.

– А ты?

– Малого в садик отводил.

Валера сглотнул. Алка поняла, что он уставился на половинку бургера в ее руке, и запоздало предложила:

– Хочешь?

– Не-а. – Валера с трудом отвел взгляд от еды. – Так что у тебя там случилось?

Алка почувствовала, что больше реветь она не в силах.

– Человека одного спасла, – сказала Алка. – И мама из больницы выписалась.

Валера подумал немного и уточнил:

– Так это же хорошо, наверное? Или там… нюансы?

И тут Алка поняла, что надо сделать. Она решительно поднялась со скамейки и вручила Валере недоеденный бургер.

– Валер, скажи, что я заболела! Мне тут срочно надо… поговорить кое с кем!

Валера растерянно кивнул. Вид у него был такой жалкий, что Алла чуть было не чмокнула его в щеку – жаль, губы жирные. Она ограничилась благодарной улыбкой и зашагала по аллее.

У выхода из сквера не удержалась и оглянулась. Валера жадно доедал бургер.

Дверь открыл сам Яков.

– Ты не в школе, – улыбнулся он, пропуская Алку в квартиру, – прогуливаешь. Но это даже хорошо! Я тут уборку затеял, поможешь.

– Мне нужно поговорить! – заявила Алка. – Про Жесть… то есть Веру!

– К сожалению, – вздохнул Яков Ильич, проходя в комнату, – там без шансов… Но есть и хорошие новости! На днях попробуем тебя в деле! Появился один интересный мальчик…

Алка двинулась за Яковом.

– Что значит «без шансов»?

– Это значит совсем, – объяснил Яков Ильич, протягивая ей тряпку. – Протри пока пыль, а я буду окно мыть и про мальчика рассказывать.

Алка механически взяла тряпку, сердито на нее посмотрела. Подавила желание зашвырнуть тряпку подальше и возмутилась:

– Не бывает так, чтобы «совсем»! Вы же самый крутой психолог! Доктор наук!

Яков предупреждающе поднял палец:

– Не нужно называть меня психологом. Психология – наука косная и устаревшая. Я просто… психопрактик. И как психопрактик говорю: без шансов. Запущенный случай. А вот твой мальчик – гораздо интереснее! В очень неустойчивом состоянии, поведение все время меняется…

Алла почувствовала ярость и тут же, щелчком, ледяное спокойствие.

– Я не буду говорить о мальчике, – отчеканила она, – пока вы толком не объясните про Веру.

– Ладно, – пожал плечами Яков. – Предлагаю максимально прояснить ситуацию. Ты готова?

Алка кивнула.

– Так вот, я уже говорил, видимо, ты забыла. Некоторых людей спасти нельзя. Никак. Они могут выжить, только оглушив себя алкоголем или наркотиками. Подсаживать твою Веру на наркоту – просто убивать ее чуть медленнее…

– Но ведь я один раз ее уже спасла. – Алка сама поражалась собственному безжизненному голосу.

– И возможно, спасешь второй… третий… десятый. А на одиннадцатый не спасешь. И получишь до конца жизни комплекс вины. Как у Наташи. Это твоя цель?

Алка вспомнила безумные глаза Панты, ледяное спокойствие треснуло.

– Это во-первых. – Яков продолжал невозмутимо мыть окно. – А во-вторых, пока ты десять раз будешь спасать безнадежную Веру, ты не сможешь помочь десяти людям, которых реально можно удержать от суицида.

Алка опустила голову. Она не могла не верить Якову. Все, что он говорил, было так логично.

Но так противно.

Алла уронила тряпку и вышла.

Алка наматывала круги по району. Домой идти не хотелось.

Мама и так не отличалась легким характером, а сейчас, во время болезни, стала вообще невыносима. Бесконечно ноет, эти ее истерики на ровном месте, отца пилит без причины.

Он и так под утро приходит после этих своих совещаний…

Под утро? С совещаний? Воспоминания замелькали, составляясь в понятный, но очень неприятный пазл реальности.

– Во дура! – сказала Алка самой себе.

Потом сообразила, до чего она только что додумалась, и испугалась.

Потом попыталась проанализировать то, что произошло у нее в мозгу, и испугалась еще раз.

«У папы есть любовница». «Мама, похоже, об этом знает». «Надо поплакать». «А смысл?»

Алка с тоской посмотрела на часы.

– Александр, можно я к вам приеду? – позвонила она Боревскому. – Что хотите буду делать, хоть машины мыть. Иначе я сойду с ума.

Два часа Алка отрабатывала управляемый вход в занос. Так красиво, как у аптеки, не получилось ни разу.

Впервые за долгое время Алка проснулась не по будильнику. Но продрав глаза, увидела время («Полдесятого! Проспала!»), вскочила – и тут же бухнулась обратно в постель.

Каникулы же.

Наступили внезапно. Обычно Алка ждала их, дни считала. А тут пришли – и не заметила.

Прислушалась: на кухне мама гремела кастрюлями. «Наверное, – подумала Алка, – надо пойти прогнать ее с кухни, пусть лежит. А я все приготовлю». Но вставать не стала. В конце концов, мама не маленькая. Раз готовит, значит, здоровье позволяет.

Меньше всего сейчас ей хотелось нарываться на утреннюю промывку мозгов, поэтому Алка решила слинять, даже не позавтракав.

Логичнее всего было бы направиться к Якову и выяснить все-таки, чего он от нее хотел. Какой-то мальчик, реальное дело… Но после того как он обозвал Веру безнадежным случаем, общаться с Яковом Ильичом не хотелось совсем.

Алка поворочалась в постели. А может, это она не права? Может, она слишком близко принимает все к сердцу? На самом деле, что важнее: долго спасать одного (да так и не спасти) или реально помочь десятерым? Алка подтянула к себе ноут и набрала сообщение: «Жесть, давай встретимся!»

Ясным днем в теплом уютном кафе Вера выглядела совсем не такой несчастной, как ночью на холодной крыше. Да, мешки под глазами, одежда не очень чистая, косметики ноль – но сердце не сжималось от сочувствия и паники. Разве что совсем чуть-чуть.

– Так я не поняла, – произнесла Жесть, дождавшись кофе, – чего ты сказать-то собиралась?

– Да я не сказать… Скорее послушать. Ты о чем мечтаешь?

– Кроме как сдохнуть? – криво усмехнулась Вера.

Алка терпеливо ждала, посекундно напоминая себе, что она спокойная и взрослая. И не пойдет на поводу у эмоций.

– Ни о чем я не мечтаю, – сказала Жесть. – Устала я… Хотя сначала, когда все началось, мечтала быть как все. Нормальной.

Алке никогда не приходилось слышать столько ненависти в слове «нормальная».

– А потом поняла, что не получится. И разозлилась. Почему я должна меняться? Я такая какая есть, а остальные пусть идут… куда хотят!

Вера говорила вроде бы яростно, но настоящей злости в ее голосе не было. Так, эхо былой страсти.

– Ходила, – горько улыбнулась Вера, – говорила себе: «Да пофиг!». Но знаешь – не пофиг. Можно сколько угодно себе врать, но все равно – не пофиг…

Она продолжала говорить. Страсть изображать уже не пыталась. Спокойно и монотонно рассказывала о себе, как о постороннем человеке. Многое Алка уже слышала, что-то было для нее новым.

«Она же пустая внутри, – вдруг поняла Алла. – Выгорела. Она уже мертвая. Яков прав. Я как взрослый человек должна пойти и признать его правоту. Да, так и сделаю».

Но где-то внутри осторожно скреблись кошки. Алка почти убедила себя, что никаких кошек нет – если бы не финал разговора с Жестью:

– А спасибо, что позвала. Еще день подарила. Пойду малую с продленки заберу, пока мать не пришла.

Вера даже улыбнулась.

– Она классная. Нормальная. У нее и мальчик есть. Второй уже. Первый был в детском саду…