Смута на Руси. Выбор пути - Людмила Евгеньевна Морозова

ее венчали на царство до брачной церемонии, так, как это делают в отношении будущих государей. Раньше в России такой практики не было. Царицы получали свой титул автоматически — сразу же после свадьбы, но самостоятельных прав на престол никто из них не имел. А Марина желала быть законной царицей даже при отсутствии мужа и детей. Возможно, она надеялась на то, что в случае разоблачения самозванства супруга все же будет иметь законные права на царскую корону.

Все это возмутило многих представителей русской знати. Служить полячке и католичке никто из них не желал, но им приходилось до поры терпеть и свое недовольство не выказывать: ведь теперь на стороне лжецаря выступало внушительное польское войско.

За непростой ситуацией зорко следил В. И. Шуйский, уже возвращенный с братьями из ссылки. На этот раз он действовал очень осторожно, ловко вербуя русскую знать на свою сторону. Лжедмитрий, конечно, догадывался, что его свадьба, нарушавшая традиционные обычаи, многим придется не по душе, и приказал московским дворянам под руководством Ф. И. Шереметева выступить в поход к Ельцу. Но Шуйский узнал об этом и после нескольких тайных бесед с Шереметевым смог убедить того примкнуть к заговору и не спешить с отъездом. Отряд покинул столицу, но при этом расположился неподалеку.

Таким образом, на 8 мая оказались запланированными сразу два очень важных мероприятия. Сначала в Успенском соборе патриарх Игнатий возложил на голову Марины Мнишек царский венец, на плечи — бармы и вложил в руки скипетр и державу, после чего придворные и знать были обязаны дать ей клятву верности. Потом совершили таинство венчания ее с самозванцем. Обе церемонии так всех утомили, что было решено свадебный пир устроить на следующий день, пришедшийся на пятницу, которая считалась постным днем. Но Лжедмитрий решил проигнорировать это. На стол подавали всевозможные скоромные блюда: дичь, мясо разных сортов и даже телятину, столь любимую поляками. Естественно, что это новое нарушение православных традиций вызвало шок и у бояр, и у православного духовенства.

Третий день свадьбы изумил всех еще больше. Жених и невеста были одеты в европейские наряды: он — в венгерку, а она — в платье с узким лифом. При этом гостей развлекали веселой музыкой польские трубачи, барабанщики и скрипачи. Напившись и наевшись, шляхтичи даже пустились в пляс, не обращая внимания на недоумение русской знати. В России для солидных людей считалось зазорным и неприличным скакать и выделывать коленца. Танцы были уделом скоморохов.

Марина, несомненно, заметила реакцию бояр и князей на поведение ее родственников, поэтому на четвертый день, считавшийся «невестиным», вообще не пригласила никого из русского Окружения мужа. Она надела еще более вызывающее платье и вволю наплясалась с Лжедмитрием, своими дамами и польскими кавалерами. Не отставал от нее и самозванец, которому очень нравились веселые празднества на европейский манер.

Русская знать поняла, что с появлением Марины и ее родственников при царском дворе вскоре начнутся большие перемены, от которых им придется туго. Ведь уже было выплачено 100 000 злотых Юрию Мнишеку для компенсации расходов на поездку, а новая царица получила в подарок драгоценности на 500 000 рублей. Но все это было только началом. За неполный год Лжедмитрий умудрился растратить царскую казну и даже взять деньги у крупных монастырей. Далее он собирался дать чины родственникам Марины, наделить их солидными земельными владениями, построить для них в Москве красивые дома… Пока же зажиточные москвичи были обязаны передать «гостям» свои усадьбы и переехать к родственникам.

Очень скоро выяснилось, что поляки не желают ценить гостеприимство русских людей. Они вели себя крайне заносчиво, на улицах приставали к симпатичным девушкам и молодым женщинам, беспробудно пили и устраивали пьяные драки. К тому же в православные храмы они заходили без всякого почтения — в шляпах, при оружии; бесцеремонно разглядывали святыни и даже облокачивались на гробницы с мощами чудотворцев. Это приводило к тому, что в сердцах русских людей все больше и больше разгоралась ненависть к польским гостям.

Вскоре бесконечные пиры несколько наскучили лжецарю и его супруге, и они решили придумать новые развлечения. Самозванец занялся приготовлением потешных баталий между польскими и русскими вояками, а Марина с дамами увлеклись изготовлением масок для костюмированного карнавала.

По просьбе Лжедмитрия его секретари составили списки участников сражения по парам: поляк — русский. О них каким-то образом узнал В. И. Шуйский и задумал использовать это в своих целях. Он стал уверять бояр и воевод в том, что лжецарь хочет всех их извести, чтобы на их место посадить своих новых польских родственников. В качестве доказательства он показывал сделанную по его просьбе писцами копию списков.

Уверения знатного боярина показались многим весьма убедительными. Они свидетельствовали о том, что затягивать с организацией заговора по свержению польского ставленника и обманщика нельзя.

К тому же и сама природа как бы предупреждала о грядущих потрясениях. Сначала над Москвой появилась огромная черная туча, похожая на горящий город. Потом ночью ударил такой сильный мороз, что первая весенняя зелень сразу почернела, а цветы поникли и завяли. Но в царском дворце продолжали ничего не замечать. Веселье все продолжалось и продолжалось. Город же оказался во власти какой-то тревожной тишины. Некоторые осторожные люди даже начали припрятывать ценное имущество и проверять крепость запоров. Купцы на всякий случай перестали продавать полякам порох и оружие.

Наконец заговорщики решили, что раннее утро 17 мая 1606 года — самое подходящее время для осуществления их планов. Придя к заутрене, они помолились в Успенском соборе и разделились на группы. Одни отправились на городские улицы, другие — к царскому дворцу. В заранее оговоренное время по всем церквам начали тревожно звонить колокола, как бы извещая о каком-то несчастье. Это сделали примкнувшие к заговору представители духовенства.

Москвичи стали выбегать на улицы, чтобы узнать, в чем дело. Заговорщики говорили им о том, что поляки якобы готовятся к штурму Кремля, чтобы убить «царя Дмитрия» и посадить на престол свою царицу. Многие поверили, так как знали о венчании Марины на царство. Схватив оружие, горожане бросились громить дома, занятые поляками.

В это время В. И. Шуйский с главными заговорщиками — В. В. Голицыным, И. С. Куракиным, М. И. Татищевым и другими — ринулся во дворец. Стража их пропустила, поскольку вельможи сказали, что идут известить «царя» о восстании москвичей против поляков. Внутри заговорщики действовали быстро и решительно, безжалостно убивая всех, оказавшихся на их пути.

Из-за шума Лжедмитрий проснулся и вышел из спальни. Увидав вооруженных людей, он сразу же все понял и бросился бежать по тайным ходам к Марине Мнишек. Но на ее половине тоже было