Артиллерия в Великой Отечественной войне - Александр Широкорад

Гродненский УР протяженностью 80 км (в полосе 3-й армии ЗапОВО) должен был иметь 28 узлов обороны (373 сооружения), из которых в первой полосе обороны – 9 узлов и во второй – 19 узлов. На 1 июня 1941 г. было построено 165 сооружений.

Осовецкий УР, занимавший по фронту 35 км, включал, помимо вновь строящихся, сооружения крепости Осовец и являлся основным объектом для 1-го стрелкового корпуса 10-й армии ЗапОВО, части которого участвовали в дооборудовании укрепрайона. Помимо долговременных железобетонных, Осовецкий УР имел 36 бронебашенных установок (с танковыми, в том числе от МС-1, башнями), а также две роты «уровских» танков МС-1 (43 танка).

Замбрувский УР также находился в полосе 10-й армии ЗапОВО.

Брестский УР (протяженностью 180 км в полосе 4-й армии ЗапОВО) имел основными участниками обороны Брестский, Семятический и Волчинский. К началу войны в укрепрайоне были забетонированы 128 дотов, 23 из которых (в районе Брест-Семятичи) находились в полной готовности – с гарнизонами, вооружением, боезапасом.

В целом на 1 июня 1941 г. Гродненский, Осовецкий, Замбрувский и Брестский укрепрайоны имели около 200 полностью вооруженных долговременных огневых сооружений, 193 бронированные огневые точки (закопанные танки МС-1), 909 оборонительных сооружений полевого типа.

Дополнительные меры по укомплектованию войск УРов определялись постановлениями Главного военного совета Красной Армии от 21 мая 1941 г. и Совнаркома СССР от 4 июня 1941 г.

Что касается состояния УРов на линии старой госграницы, то их, несмотря на передислокацию ряда артиллерийско-пулеметных батальонов на запад и демонтаж вооружения в части сооружений, предполагалось в военное время использовать. Постановлением Главного военного совета Красной Армии от 21 мая 1941 г. предусматривалось формирование большого количества артиллерийскопулеметных батальонов к 1 июля 1941 г., а еще – с 1 июля 1941-го.

16 июня 1941 г., то есть за 6 дней до начала войны, Совнарком принял постановление «Об ускорении приведения в боевую готовность укрепленных районов». Там, в частности, говорилось: «Для обеспечения выпуска в 1941 г. 1392 пушек Ф-34 к дотам и установочные части к ней на заводе № 92 с началом выпуска их с 1 сентября 1941 г.» создать специальную комиссию. Дело в том, что Грабину не весьма корректным образом удалось дискредитировать Л-17 и настоять на замене там качающейся части Л-11 на свою Ф-34.

Но самым любопытным, на мой взгляд, был пункт 1:

«До получения вооружения из промышленности разрешить Наркомобороны взять для частей укрепленных районов пулеметы:

а) за счет «НЗ» тыловых частей – 2700 ДП;

б) из мобзапаса Дальневосточного фронта – 3000 ДП и 2000 пулеметов «Максим», с возвратом в IV квартале 1941 г.».

То есть фактически шло разоружение УРов Дальнего Востока. Другой вопрос, что сделано это было слишком поздно.

А вот выдержки из Докладной записки секретаря ЦК УП(б)Б П.К. Пономаренко секретарю ЦК ВКП(б) И.В. Сталину «О состоянии строительства укрепленных районов и необходимых мерах помощи» от 9 июня 1941 г.: «За апрель и май месяцы 1941 г. забетонировано 217 оборонительных сооружений, что составляет 127,7 % заданного Генштабом плана…

Несмотря на то что имеется 550 забетонированных сооружений и бетонировка новых продолжается, построено 909 сооружений полевого доусиления, свою задачу на сегодняшний день укрепрайоны – как укрепрайоны – выполнить не смогут, а могут лишь служить средством усиления войск прикрытия. Причина этому та, что из 550 забетонированных сооружений вооружены только 193. Военное ведомство не снабдило пулеметными, орудийными установками, амбразурными коробками и другими средствами вооружения и оборудования. Так, например, недостает коробов на 200 сооружениях, вентиляционное и электросиловое оборудование ведется только на 100 сооружениях, да и то не может быть окончено и сдано в эксплуатацию из-за отсутствия элементов оборудования (электромоторов, бензорезервуаров, распределительных ящиков, вентиляторов, водогрейных котлов и т. д.).

План снабжения, составленный Управлением оборонительного строительства Красной Армии, предопределяет растягивание сроков строительства. Пример такого планирования – амбразурные короба, при потребности дот-5 во втором квартале 107 штук планируется – 50 штук, дот-4 – 429 штук планируется – 175 штук и т. д.

Сооружения бетонируются без коробов с последующей их постановкой, что приводит к снижению качества сооружения и к его удорожанию…

Необходимо разрешить подорвать все доты Барановичского укрепленного района, направленного на восток и поэтому опасного, а бронеколпаки использовать для НП»[43].

Как видим, на 9 июня и, соответственно, на 22 июня 1941 г. доты в старых УРах никто не взрывал, а лишь велись разговоры. Сплетни о том, что доты «фортов на линии Сталина с грохотом взлетели на воздух», были придуманы хрущевскими пропагандистами с целью дискредитации Сталина и подхвачены диссидентами типа отставного генерал-майора Григоренко.

Таблица 6. Состояние укрепленных районов в ЗапОВО на 1 июня 1941 г.

25 мая 1941 г. вышло очередное, с 1932 г. уже десятое (!), Постановление правительства о мерах по усилению укреплений на старой и новой госграницах. По старой границе срок исполнения мероприятий устанавливался 1 октября 1941 г., но до начала войны ничего сделано не было, поскольку все силы были брошены на завершение строительства новых УРов на «линии Молотова». Последний из документов по усилению вооружения укреплений старой госграницы датирован 11 июня 1941 г. Согласно ему, в распоряжение Летичевского УРа со складов НЗ Артуправления было отгружено: пулеметов «Максим» на станке Соколова – 4 штуки; пулеметов «Виккерса» на треноге – 2 штуки; тяжелых пулеметов Кольта – 6 штук; 37-мм батальонных орудий Розенберга на железном лафете – 4 штуки, 45-мм танковых пушек обр. 1932 г. без башен – 13 штук; осколочных артиллерийских 45-мм выстрелов – 320; шрапнельных артиллерийских 76,2-мм выстрелов – 800; 7,62-мм винтовочных патронов – 27 000.

Как видим, в УРы отправляли все, что было.

Замечу, что нытье краскомов в 1938–1941 гг. и возмущения современных историков посылкой устаревшей артиллерийской техники в УРы в большинстве случаев необоснованны. Неисправные орудия, естественно, небоеспособны, и это равно относится как к новым, так и к старым артсистемам. Тут же речь идет об исправных орудиях.

Старые системы – 76-мм пушки обр. 1900 г., 107-мм и 152-мм пушки обр. 1877 г. и 1904 г. и т. д. – имели гораздо худшую мобильность по сравнению с новыми артсистемами 1930–1941 гг., однако баллистика их была вполне приемлема и стреляли они всеми новыми типами снарядов, включая даже химические. Скорострельность старых орудий была в 1,5–2 раза ниже, но вести огонь на пределе скорострельности орудиям калибра свыше 76 мм в УРах нужды никакой не было. А как я уже писал, через минуту-две боя скорострельность орудий определяет тепловой фактор, одинаково действовавший на новые (1930–1941 гг.) и старые (1877–1904 гг.) орудия.

С началом Великой Отечественной войны организации сопротивления УРов в целом ни на «линии Молотова», ни на «линии Сталина» не было. Часть гарнизонов УРов сражалась отчаянно, а часть бежала. Там, где находились части поддержки дотов, сопротивление УРов длилось достаточно долго. Там, где пехота бежала, оставив УРы, доты часто становились легкой добычей германских саперов. Как сказал один из участников боев: «Полевых частей нет, и мы остались как мышонки в норках».

Рассмотрим несколько примеров обороны УРов. 68-й УР был расположен в районе Гродно у Августовского канала. Там держали оборону 213-й стрелковый полк (командир майор Т.Я. Яковлев) 56-й дивизии и 9-й отдельный батальон 68-го УРа. Генерал Хейц вспоминал: «Русские силы очень упорно удерживали укрепления и населенные пункты. Мы смогли их занять только после планомерного наступления, стоившего больших потерь».

До вечера 22 июня «38-й дот и находившиеся снаружи бойцы вели огонь по врагу, отбивая атаку за атакой. Ночью закончили рытье окопов, разместили пулеметы, выставили дозорных. Наутро немцы возобновили атаки. Дот выстоял, но прорвавшийся к нему танк проутюжил окопы, расстрелял и раздавил тех, кто не успел скрыться за бетонными стенами. Третий день (24 июня) стал для маленького гарнизона последним. Гитлеровцы, чтобы подавить дот, выдвинули на прямую наводку несколько крупнокалиберных орудий. Сооружение сотрясалось от разрывов снарядов, внутри откалывались куски бетона, калеча защитников. Непрерывный грохот вызывал глухоту и кровотечение из ушей; от пороховых газов и духоты некоторые теряли сознание. Мучила жажда, хоть вода была рядом (в ручье за дотом), но пробраться к ней было невозможно. Несмотря на множество попаданий, огонь из дзота не прекращался, продолжали действовать обе артиллерийско-пулеметные установки и станковые пулеметы в амбразурах. На земляных откосах темнели уже десятки трупов немцев, и количество их все росло. Тогда гитлеровцы ослепили 38-й дымовыми шашками и пустили в дело саперов. Они стали бросать под стены большие пакеты с взрывчаткой. Сотрясаемый взрывами, окутанный дымом, дот продолжал сражаться. Саперы-подрывники забрались на крышу, через шахту от разбитого перископа кричали: „Рус, сдавайся!“ В ответ звучали выстрелы. А внутрь падали толовые шашки, химические гранаты, лился горящий бензин, от которых гарнизон все более таял. От него уже осталось трое: сержант Захаров, курсант Грачев и курсант Ирин. Захаров выпускал из поврежденного орудия последние снаряды, курсанты вели огонь из винтовок»[44].