Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков

— Аааа!

Новый крик захлебнулся в клокочущем всхлипе, когда Хорст выплеснул в лицо шуту половину котелка. Авти вздрогнул, застонал и открыл глаза.

— Что? Где? Отчего так болит? — Губы его тряслись, и слова, которые он произносил, получались невнятными.

— Что с тобой? Ты весь в чирьях!

— Да? — Авти поднял руку, осторожно коснулся одного из вздутий. — Вот оно что, трахнутый Хаос достал-таки меня…

— Это что, болезнь?

— Нет, нет, — Авти слабо улыбнулся, — не бойтесь, это не заразно… Это пройдет через несколько дней…

— Точно? — забеспокоился старший холиаст. — Ты точно знаэш?

— Да, это у меня не в первый раз.

— Что с тобой творится? — спросил Хорст, когда горцы отошли. — Мне-то ты можешь сказать?

— Это плата, — буркнул Авти, морщась, — за то, что я слишком давно не занимался своим ремеслом… Моя судьба — причинять боль другим и себе, и если я не могу делать это сам, меня вынуждают. Вот таким вот образом.

— Но почему? Кто это делает?

— Считай это проклятием. — На щеке шута брызнул гноем еще один фурункул. — Его на меня наслал один очень-очень добрый маг.

Костер горел ярко и жарко, а холиасты все подкидывали в него хворост. Повешенный над пламенем котелок потихоньку булькал, от него распространялся запах столь любимой горцами каши из бурых зерен, которые назывались троки. Когда-то Хорст находил его неприятным, а теперь привык.

— Так они весь лес спалят, — недовольно пробормотал Авти, с кряхтением отодвигаясь. Сидеть возле пламени было слишком жарко.

— Не спалят, все сырое, во имя Владыки-Порядка, — возразил Хорст.

Днем прошел настоящий ливень, и до сих пор с листьев капала вода, а между деревьями стелилась промозглая дымка.

Лежащая в центре гор ложбина, восточную часть которой занимала Долина, протянулась больше чем на сотню ходов, и, чтобы добраться до перевала Ал-Браир, путникам предстояло пересечь ее из конца в конец.

Путешествие длилось не первый день и по монотонности могло сравниться разве что со вскапыванием огорода. Травянистые равнины с пасущимися стадами сменялись негустыми лесами, поселения холиастов из нескольких десятков домов — каменистыми пустошами.

За те дни, которые ему довелось провести тут, Хорст узнал о горцах больше, чем за всю предыдущую жизнь. Скрепя сердце, он признал, что за пределами естественной крепостной стены из гор о них судили только по слухам. Бывший сапожник выучил некоторые, самые простые слова, привык к пище холиастов, научился получать удовольствие от протяжных и грустных песен.

Былое, разбавленное страхом презрение к диким язычникам, не знающим веры Порядка, сменилось уважением, в которое Хорст сам не мог до конца поверить.

Фурункулы и дикие боли по всему телу мучили Авти вот уже пятый день, но тот вел себя как обычно, да и сил у него, судя по всему, не убавлялось.

— Готово, — холиаст, исполняющий обязанности повара, попробовал варево и снял котелок с огня, — можно эст…

Хорст полез за ложкой.

После Долины горцы перестали относиться к шуту и его «ученику» как к пленникам. Их охраняли, не выпускали из поля зрения, но как почетных и в то же время опасных гостей, которых нужно вежливо и быстро выпроводить.

На некоторое время разговоры стихли, слышался только стук ложек о стенки котелка.

— А ничего, — сказал Авти, не сдержав сытой отрыжки, — пожрали, теперь можно дрыхнуть…

Хорст лежал, уставившись в небо, где среди облаков одна за другой зажигались звезды, и вдруг сердце посетило странное желание: ему захотелось, чтобы это путешествие никогда не кончалось.

Что ждет его за горами, в мире людей? Рабская служба у мага? А если удастся ее избежать — полуголодное существование бродячего мастерового, исколотые иглой пальцы и застуженная поясница…

— Ты знаешь, — сказал Хорст, поворачиваясь к Авти. Тот, судя по отсутствию храпа, еще не спал, — иногда мне кажется, что все, случившееся со мной начиная с этой весны, — сон, невероятное видение… Еще зимой я ни о чем другом и не мечтал, кроме как накопить денег на собственную мастерскую! Не думал, что буду заниматься чем-то, кроме прохудившихся подметок и оторвавшихся завязок… А потом ушел из дома, попал к магу, оказался здесь… Даже не верится!

— Ты сам не представляешь, как тебе повезло. — Голос шута полнила грусть. — Большинство людей обречены на рутину. Тебе же выпал шанс попутешествовать, узнать что-то новое, измениться… Пользуйся им!

— Но я не хотел меняться! — возразил Хорст. — Меня бы вполне устроила рутина в собственной мастерской внутри стен Линорана!

— Ты становишься другим, когда меньше всего этого ожидаешь, — Авти вздохнул. — Но что-то ведь заставило тебя уйти из дома?

— То место, откуда я сбежал, «домом» назвать было нельзя! — Хорст сам удивился той злости, которая вскипела в нем при воспоминании о полутемном подвале, в котором он провел последние восемь лет. — Там я спал в сыром чулане, а из заработанного получал монт в месяц! И это от родного дяди!

— Другой бы смирился, — примирительно сказал Авти.

— Да кто угодно взбунтовался бы! После того как родители умерли, в моей жизни остались только работа и издевательства!

— Совсем как у нас, шутов, — эти слова Авти произнес совершенно серьезно.

Хорст ощутил, что стыдится собственной вспышки. Захотелось поскорее сменить тему беседы.

— Кстати, а как ты стал фигляром? Помнится, ты говорил, что у шутов учеников не бывает…

— Увы, не могу тебе сказать, — в голосе Авти зазвучали извиняющиеся нотки.

— Вот так всегда, — пробормотал Хорст, — вечно у тебя тайны. Надоело это до ужаса!

— Ничего с этим не поделаешь. Я, видишь ли, скрываю многие вещи не из-за того, что я такой вредный, а ради твоей же безопасности! В сохранении тайны заинтересованы слишком многие, так что узнай кто о том, что ты стал к ней причастен, тебя просто убыот.

— Из-за какого-то секрета, касающегося паяцев? — не поверил Хорст.

— А ты не допускаешь, что у шутов могут иметься нешуточные тайны?

Хорст сознавал, что в болтовне он Авти не соперник, поэтому не стал выпытывать у него секрет. Если Болвану хочется выглядеть таинственно, то пусть себе тешится.

— Арржь! — Холиаст с топором в могучих ручищах появился на тропе внезапно, точно выпрыгнув из-под земли. Солнце сверкнуло на колечках мягко зазвеневшей кольчуги. Из-за камней по обеим сторонам от тропы появились лучники.

— Вот влипли, как судак в уху, — пробормотал Авти, оглядываясь. Путь назад тоже оказался отрезан. — Как бы эти парни нас не прирезали под горячую руку…

Хорст уже знал, что никакого единства среди холиастов не существует, и сотни родов красноглазого народа в свободное от набегов на людские земли время отчаянно враждуют друг с другом. Войны и кровная месть тянутся столетиями, передаваясь