Багдадские встречи - Агата Кристи

Поначалу Вавилон разочаровал Викторию. Горы обожженных кирпичей и щебня не вызывали у нее никаких эмоций. Она ожидала увидеть колонны и триумфальные арки, что-нибудь напоминающее снимки руин Баальбека, которые она когда-то разглядывала. Ничего похожего!

Понемногу, однако, объяснения гида, которые она до сих пор пропускала мимо ушей, заинтересовали Викторию. Рельефные изображения фантастических животных, величественная дорога, ведущая к воротам богини Иш — тар, и другие следы былого величия мертвого ныне города пробудили ее любопытство, и она уже с жадностью выслушивала рассказы о жизни древнего Вавилона. Когда они уселись, чтобы отдать должное предусмотрительно захваченному Эдвардом холодному завтраку, гид скромно удалился, сказав, что через часок вернется, чтобы проводить их в музей.

— Стоит ли ходить туда? — спросила у Эдварда Виктория. — Куча разложенных по полкам вещей с прицепленными к ним этикетками… Я как-то раз была в Британском музее. Вот скучища — то!

— Прошлое всегда нагоняет скуку, — заметил Эдвард. — Будущее намного интереснее.

— Ну, здесь тоже интересно. Чувствуешь, что перед тобой что-то величественное… Помните стихи: «Когда ты был владыкой Вавилона, а я была рабыней — христианкой…»? Кто знает? Быть может этими владыкой и рабыней были как раз мы?

Эдвард засмеялся.

— В истории я не слишком силен, но что-то мне чудится — Вавилона давно уже не было, когда появились первые христиане…

— Ну и что? А вам хотелось бы быть владыкой Вавилона?

— Еще бы!

— Вот и будем считать, что вы им были — только в другом воплощении.

— В те времена владыки властвовали по-настоящему, железной рукой! Зато и мир был на что-то похож…

— Вот только не знаю, — задумчиво протянула Виктория, — захотела бы я стать рабыней, все равно христианкой или нет…

Эдвард тоже продолжал думать о своем.

— Милтон был прав, сказав: «Лучше быть владыкой Ада, чем служить в Раю». Я всегда восхищался его Сатаной.

Виктория призналась, что Милтона читать ей почти не приходилось.

— Зато, — добавила она, — я видела в театре одну, по-моему, его пьесу. Марго Фонтейн играла просто изумительно…

— Если бы вы были рабыней, Виктория, я дал бы вам свободу и увел в свой гарем… Куда-нибудь туда…

Он показал на развалины. В глазах Виктории вспыхнул ехидный огонек.

— Что касается гарема…

Эдвард не дал ей докончить.

— Как вы ладите с Катрин?

— Откуда вы знаете, что я подумала именно о ней?

— Но ведь не ошибся же!.. Я хотел бы, чтобы вы подружились.

— Странный народ мужчины! Почему, черт возьми, вы воображаете, что все ваши знакомые девушки должны быть подругами?

— Вы меня не правильно поняли, Виктория. Во-первых, намек на гарем просто смешон…

— Вовсе нет! В «Оливковой ветви» все они так и бегают за вами. Меня это доводит до бешенства!

— Вам очень к лицу, когда вы сердитесь, — засмеялся Эдвард. — Вернемся, однако, к Катрин! Хорошие отношения между вами я хотел бы видеть только потому, что, на мой взгляд, найти то, что мы ищем, удастся именно через нее. Она знает что-то…

— Вы думаете?

— Вспомните, что имя Анны Шееле я услышал как раз от нее.

Но и не более того.

Ну, а как с Карлом Марксом?.. Дало это что-нибудь?

— Пока ни в какую партию вступить меня никто не уговаривает. Катрин заявила, кстати, что коммунисты не нуждаются в людях с таким, как у меня политическим образованием… Беда в том, что во всех этих книжках я совершенно ничего не понимаю! Слишком глупа, наверное…

Эдвард расхохотался.

— Бедная девочка!.. Утешьтесь! Катрин, быть может, очень умна и политически образованна, но мне гораздо больше нравится маленькая лондонская машинистка, даже если она делает по паре ошибок в каждом слове!

Виктория нахмурилась. Шутка Эдварда напомнила ей о недавнем разговоре с доктором Ратбоном. Выслушав рассказ о нем, Эдвард встревожился гораздо больше, чем она ожидала.

— Это серьезно, Виктория, очень серьезно!.. Что в точности он сказал вам?

Виктория постаралась по возможности буквально повторить все, сказанное Ратбоном.

— Не понимаю только, — добавила она, — почему это так вас обеспокоило!

— Не понимаете?.. Но, девочка моя, разве это не доказывает, что Ратбон насквозь видит вас? Он предупредил вас… Мне это не нравится, Виктория… Совсем не нравится!.. Эти люди ни перед чем не остановятся.., а мне вовсе не хочется услышать однажды, что ваш труп выловили из Тигра!

Виктория слушала, опустив веки и думала: «Я сижу среди руин Вавилона и веду разговор о том, что в ближайшее время мои труп могут выловить из Тигра. Разумеется, это сон. Я в Лондоне, сейчас я проснусь, меня вызовут к мистеру Грингольцу и станет ясно, что Эдвард — всего лишь плод моего воображения…».

Она открыла глаза. Нет, это был не сон. Жгучее солнце, какого никогда не бывает в Лондоне, освещало развалины Вавилона. Эдвард сидел рядом, глядя куда-то в сторону. Красивые у него волосы, только на затылке надо бы их сделать немного короче… Но и затылок тоже очень красивый… Покрытый ровным загаром, без всех тех прыщиков, которые так часто появляются у мужчин, когда им приходится и в жару ходить с тугим воротничком. Совсем не такой, как, к примеру, у сэра Руперта с его чирием…

Виктория вскрикнула. Эдвард повернул голову.

— Что случилось?

— Я вспомнила… Насчет сэра Руперта…

Эдвард глядел на нее, явно ожидая более подробных объяснений, и Виктория дала их.

— У него на затылке был чирей.

— Да?

— Да. В самолете я сидела как раз позади и отлично видела его.

— Ну и что? Болезненная штука, но, в конце концов…

— Да не в этом дело! Утром, когда я увидела сэра Руперта на террасе, чирья не было!

— И что же?

— Ну поразмыслите же, Эдвард! В самолете чирей был, в «Тио» его уже больше не было!

— Чирей прорвал, вот и все!

— Да нет же! Он только созревал.., и в любом случае должен был остаться хоть какой-то след… А там ничего не было… Человек, которого я тогда видела в «Тио», не был сэром Рупертом!

Эдвард ошеломленно смотрел на девушку.

— Послушайте, Виктория, вы что-то слишком уже… Разумеется, это был сэр Руперт. Вы же сами узнали его…

— То есть мне показалось, что я его узнала… Я узнала только его шляпу, костюм, осанку…

— Но ведь в посольстве должны были его знать!

— В посольстве? Он был не в посольстве, он был в «Тио». Посол сейчас в Лондоне, и в аэропорту его встречал какой-то атташе. К тому же, сэр Руперт столько путешествовал и так редко бывал в Англии…

— Однако, чего ради…

— Чего ради? Из-за Кармайкла, который должен был рассказать ему о результатах своей экспедиции. Раньше они никогда не встречались, так что Кармайкл не мог знать, кто стоит перед ним и не почувствовал опасности. Ясно, что Кармайкла убил именно мнимый сэр Руперт! Для меня это совершенно очевидно!

— А я уверен, что вы заблуждаетесь, Виктория! Не забывайте, что сэр Руперт погиб уже после всего этого и к тому же в Каире!

— Конечно же, в Каире. Сейчас я уже все понимаю… Это ужасно, Эдвард я, можно сказать, присутствовала при этом…

— По-моему, мы оба начинаем сходить с ума!

— Ничуть! Слушайте, Эдвард. Это случилось в каирском аэропорту. В мою дверь постучали… Вернее, так мне показалось… На самом деле постучали рядом, в дверь сэра Руперта. Стюардесса попросила его зайти в конт — рольнЪе бюро, добавив, что оно расположено совсем рядом, в том же коридоре… Почти сразу после этого я вышла из своей комнаты. Я, действительно, прошла мимо двери с табличкой «Контрольное бюро». Как раз в этот момент дверь отворилась, и оттуда вышел сэр Руперт. Теперь-то я понимаю, что это был уже другой человек. Убийцы, поджидавшие в мнимом бюро, оглушили сэра Руперта, и вышел из комнаты уже тот, кто должен был дальше выступать в его роли. Думаю, что сэра Руперта не убили сразу же, а усыпили наркотиками и держали под замком до тех пор, пока его двойник не вернулся из Багдада.

— Ваша гипотеза звучит здорово, но, честно говоря, совершенно не правдоподобна. У вас нет никаких доказательств…

— Чирей…

— Ну, чирей…

— Есть и еще кое-что…

— Что же именно?

— Табличка на двери, прежде всего. Вечером ее уже не было, и я хорошо помню, что была страшно удивлена, обнаружив, что бюро находится совсем в другом крыле здания. И это еще не все! Есть еще та стюардесса. Я еше раз видела ее… В Багдаде и, более того, в «Оливковой ветви». Когда я была там в первый раз… Она появилась, видимо, пока я была у Ратбона, и когда я вышла, разговаривала с Катрин. Мне сразу же показалось, что я уже где-то встречалась с ней.

Немного помолчав, Виктория подвела черту:

— Нет, Эдвард, поверьте мне, это не сон! Эдвард покачал головой.

— В любом случае, — проговорил он, — мы непрерывно возвращаемся к «Оливковой ветви» и Катрин. Это означает, что вам вдвойне необходимо подружиться с ней. Обхаживайте ее, льстите ей, притворитесь ее единомышленницей, уступайте ей во всем, но постарайтесь узнать, с кем она встречается и кто ее друзья!